Чертовски знаменита

– Черт бы все побрал, – ворчал он, обращаясь к небесам, а они ворчали ему в ответ. – Как мы сможем закончить съемку, если такое дерьмо происходит?

Съемочная группа собралась у входа в палаццо со стороны канала. Они снимали длинную шеренгу разодетых гостей, прибывающих на венецианский бал, который Полетта де Валднер давала в честь короля Людовика. Все участники, за исключением Китти и Джерарда, – массовка, так что организация съемок была невероятно сложной. Целые автобусы туристов, вооруженных камерами, постоянно попадали в кадр, а отдаленные всполохи молний, заставлявшие купол собора святого Марка светиться подобно свадебному пирогу, вызывали постоянные перебои в подаче электричества. Рокот грома тоже мало помогал озвучиванию, так что Франко предложил недовольному Джо покончить со съемками у входа и начать работу в бальном зале.

– Последний день съемок, – напомнил он, – нам еще кучу всего надо сделать.

Блэки надел на Катерин парик и загримировал ее в спальне наверху. Она была бледной и дрожала.

– Мне не нравится здесь, Блэки. Я знаю, тут водятся привидения. Ты ничего не чувствуешь?

– Слушай, я понимаю, ты расстроена, но, даже если здесь и есть привидения, что они тебе могут сделать. Прочти книгу Шерли Мак-Лейн – они всего лишь мучающиеся души, которые не могут найти покоя.

– Вроде меня, – печально заметила Катерин."

"– Эй, ты от этого валиума чересчур бурно на все реагируешь? Не надо ничего придумывать. Пошли, я о тебе позабочусь. Нам пора на съемочную площадку. Не стоит их задерживать.

Китти сидела в кресле режиссера в углу огромного мраморного бального зала и курила одну сигарету за другой. Валиум приглушил ее ощущения, и она чувствовала себя на редкость беззаботно. Если мысли о Бренде и приходили в ее затуманенный мозг, она отталкивала их и старалась не думать ни о чем. Она должна работать. Им нужно закончить эту сцену сегодня, и тогда она сможет погоревать о своей потерянной подруге и разрушенном браке. Потому что он разрушен, и ничего тут не поделаешь. Она связалась с Франко, который уверил ее, что палаццо надежно охраняется, особенно от Жан-Клода.

Тяжелый костюм, включающий серебряную кольчугу и напудренный белый парик с длинными локонами над одним плечом, причинял ей массу неудобств. Сверху примостилась фривольная серебряная треугольная шляпка с клеткой и чучелами голубей, весившая тонну. Толстые нити жемчуга и бриллиантов спадали с ее шеи и ушей, и, поскольку атласные рукава были узки и заканчивались серебряными кружевами, ей было невероятно трудно двигать руками. Корсет безжалостно в нее впивался. Она знала, что поправилась, и сердце ее болело, когда она вспоминала о причине. Это надо же, забеременеть после того, как она шестнадцать лет считала, что на этот подвиг не способна.