Замужем за Черным Властелином, или Божественные каникулы

Отряд под руководством Кондрада оседлал лошадей и ждал от него знака.

Но полешко на мне пролежало недолго. Жалко даже. Я как бы под него уже приспособился. Мимикрировал. Бревно и Денис — близнецы-братья! «Мы говорим бревно — подразумеваем Денис… Мы говорим Денис — подразумеваем бревно…» Как-то так, если перефразировать Маяковского.

Вскоре над нами раздались громкие вопли горгулий и нарастающий шум отчаянной драки. Мне прилетело сверху парой мелких булыжников (и слава богу, что мелких!) — не то горгулья кровь, не то перышки… хотя я так и не разобрался, есть ли у них перья…

Не с нашими ли они дерутся? Странно, мы ж еще не выехали, они не должны сразу атаковать?.. Изнывая от любопытства, я отодвинул деревяшку и высунул голову.

Картина была… «Приехали!» Иначе не назвать. Только драки сумасшедших горгулий над головами нам для полного счастья и не хватало!

Наши птеродактили разделились на два лагеря и с яростными криками лупасили и драли друг друга. Все это сопровождалось камнепадом сродни сошествию с неба метеоритного дождичка, загогулистыми выражениями и время от времени идущими в крутое пике увесистыми тушками летающих крокодилов. Тушки валялись, правда, недолго. Горгулы отряхивались и снова гордо устремлялись в небо, на битву.

Кондрад и несколько сопровождающих подрастерялись, не зная, как это все понимать. Кони шарахались и отчаянно ржали. Пришлось возвращать их под навес. Из нашей брички тоже выпрягли лошадей, а про нас временно забыли, отвлеченные происходящим наверху.

Я прислушался, пытаясь в этом оглушительном оре разобрать отдельные фразы. Зрелище было еще то. Пригляделся повнимательней… Мать моя женщина! Вообще-то я их очень даже понимаю… Если бы мне на груди сделали татуировку в виде золотого сердечка с надписью «Кондрад форева!», я бы еще и не так злился.

— Гы-гы-гы! — ржала одна половина горгулов, тыкая пальцами в противоположную. — Выделенцы!

— На себя посмотрите! — вопила обижаемая часть и рвалась в драку.

— А че? — отмахивались от них первые. — У нас здорово! — и демонстрировали готичную надпись на животе, сделанную ярко-лиловым цветом и обведенную белым «Д&К — клево и понтово!».

— …! — с чувством заявил я, заставив русалку покраснеть и заткнуть уши. — Простите. Вырвалось.

— У моей любимой очень своеобразная манера передавать приветы, — пробрался к нам под горгулепадом зять. Широко улыбнулся: — Но я и такому рад. С ней все в порядке, и чувство юмора твою сестру не покинуло. К тому же она предоставила нам прекрасную возможность выбраться из замка, воспользовавшись переполохом в рядах противника.

Я молчал. Все еще не находил приличных выражений по поводу предприимчивости сестренки, а нецензурных было слишком много.