Замужем за Черным Властелином, или Божественные каникулы

Как говорится, нет худа без добра! Наши бесконечные приключения невольно позволили выполнить не определенные заранее дополнительные требования.

Результат нас ошеломил. Подковы, вырвавшись из наших рук, взлетели в воздух и раскалились добела, а напоследок, еще ярче воссияв поочередно всеми цветами радуги, соединились в одну. Она мягко опустилась к моим ногам, стремительно остывая, будто кузнецы ее после поковки сунули в ведро с ледяной водицей.

Горгулы, покачиваясь и прикрыв глаза, повторяли за нами каждое слово. А потом… начали трескаться!

— Это что такое? — спросил шепотом я деверя и ее величество.

— Откуда мне знать? — все так же шепотом ответила Иалона, находясь на грани обморока.

Денис изумленно наблюдал за происходящими переменами. Ведун из задних рядов снова порывался что-то выкрикнуть.

Немного подумав, я все же пришел к определенному выводу. Подхватив подкову с земли, заорал командным голосом:

— ОТСТАВИТЬ!!! Мне надобны помощники и слуги, а не мертвые камни!

Помогло. Горгулы перестали трескаться, оживая и начиная двигаться.

— С-спасибочки! — дрожащим хриплым голосом отозвался главарь, резкими движениями крыльев отряхивая с тела каменную крошку. Лапы его подламывались, морда опущена. — Спасб…

— Сами виноваты! — зло отрубил Браторад, который все-таки к нам пробился. — Могли подчиниться и одной подкове. Так нет же! Сильно хитрыми заделались? Трех потребовали? Сами себя и перехитрили! Могли быть друзьями и слугами, а стали — рабами на пятьсот лет! И нечего нас винить! Упрекайте сами себя.

Горгул горестно потупился:

— Оно канешно… Дык, кто ж знал…

— А теперь давай присягу королеве Иалоне, как положено! — потребовал я.

— Э-э-э нет, — хитро скосил птичий глаз неугомонный горгул. — Табе!

— Почему это мне? — Я с этой чехардой так утомился, что уже не было сил пререкаться.

— А ей бы камни достались, — простодушно заметил командир горгулов. Повторил: — Табе!

— Ну и шут с ним, дайте клятву хоть кому-нибудь из нас троих! Только быстрее! — рявкнул я. — Нашел время разводить со мной базар! — Повысил голос: — Да не ты один, а все!

Мрачные горгулы дружно встали на колени и затянули литанию на шипящим языке, который мне был незнаком, изредка приквакивая. Я терпеливо дослушал это унылое, протяжное песнопение, а когда оно закончилось, заявил:

— А теперь — на нашем языке!

— Табе на горгульем мало? — попробовал снова торговаться главный.

— Откуда мне знать, — возразил я. — Может, вы меня сейчас всем строем обругали матерно? Давайте на нашем!

Досада, нарисовавшаяся на тупых мордах, ясно указала на правильность догадки.

— НУ?!! БУДЕМ КЛЯСТЬСЯ ИЛИ КАМЕНЕТЬ?! — взревел Гневливый, поигрывая посохом. После этого крылатые громадины больше не спорили, поклялись как положено.