Замужем за Черным Властелином, или Божественные каникулы

На ком стоило остановиться?

Мы уже почти договорились, остановившись на мешочке золотых монет, двух обозах продуктов, рюмашке крови арианэ и Дениса и паре старинных артефактов. Улыбаясь друг другу, собрались ударить по рукам, как тут из-под портика храма, который стоял немного в сторонке от кузни, вышла… Вышло… Вышел…

В общем, выползло нечто поперек себя шире, в коричневой рясе, подол которой небрежно подоткнут за пояс, и новых кожаных сандалиях на босу ногу.

Это нечто упоенно грызло (чавкало? топтало?) редкостное блюдо, такого я в своей жизни даже на состязании едоков не видел! В руках кубообразного лысенького толстяка красовалась здоровенная округлая буханка хлеба размером с хороший каравай, внутрь которой кто-то уложил пластами целый копченый окорок. Обжора оторвался от процесса поглощения, утер жирные губы могучей дланью и неожиданно высоким голосом заявил:

Мы чуть не взвыли от досады. Я отвел его в сторонку и представился, объясняя ситуацию:

— Любезнейший, вы просто не представляете, как вы нас выручите, если просто закроете глаза на небольшое отступление от правил. — У меня даже зубы слиплись от источаемого меда.

Немного утешало — до того, что еще могло запросто слипнуться, еще очень далеко. Это у некоторых женщин ноги растут от коренных зубов, а у всех мужчин между челюстью и седалищем есть еще очень много интересных органов.

— Нет, — отрезала бочка с салом, громко чавкая и рыгая. Как ему это удавалось проделывать одновременно — тайна его бездонного организма.

— И тем не менее, как любимец вашего высокого покровителя, я бы посмел настаивать на своей ничтожной для вас просьбе. — Уверенность в успехе начала испаряться.

— Сколько? — Тролль в сутане оторвался от своего обгрызенного бутерброда и проявил заинтересованность.

Перед носом замаячили два пальца, большой и указательный, потирая друг друга в характерном жесте всех времен и народов.

У меня внутри поднялась та-акая волна раздражения и желание придушить эту ошибку природы! За жирные лоснящиеся щеки, свисающие плащом на то место, где у мужчины находится грудная клетка (так вот, у святоши там находилась подушка безопасности!), за семь подбородков, уложенных один на другой в хаотичном порядке… За пузо, распирающее засаленную рясу… Да мало ли за что! Чтоб было, в конце концов!

Начался новый виток торга. Но после нескольких минут разговора я понял: мы влипли капитально.