Замужем за Черным Властелином, или Божественные каникулы

Вот и шли мы цепочкой за ведуном: впереди солдаты с Денисом на руках, как знаменем полка, потом арианэ, дети кикиморы, временно усыновленные заторможенным Денисом, и я. Замыкающим тащился бог, игриво скакавший с кочки на кочку, выбирая места посуше и почище. Естественно — он же в белом!

К обеду нас, уставших и еле волочащих ноги, нагнал этот шут гороховый и без долгих предисловий сунул арианэ букетик из болотных растений, а точнее — цикуты и болиголова, спев при этом милую песенку:

— Как ты красива сегодня-я-я!

Растрепанная потная русалка вытаращила на него громадные глазищи, взяла букет и… с размаху врезала им (в смысле букетом) ухажеру по морде. Не знаю, кто как, а я даже загордился нашей нечистью, дающей такой отпор божественной крови. Сильна русалка, ой сильна!

— Ты кто? — спросил рыжий Богуш, переводя дыхание и останавливаясь. — Паря, че те надо?

— Я — бог! — горделиво подбоченился юноша в бело-серо-зеленом.

— Какой бог? — развернулись на него все остальные.

— Люби-имый, — сообщил Никодим, нежно и мечтательно улыбаясь.

— Вы ему что внушили? — ужаснулся я.

— Не знаю, — рассеянно пожал худенькими плечами безымянный бог. — Кажется, спокойствие и любовь…

— И он теперь такой навсегда? — снова влез рыжий Богуш, пересилив наше восторженное отношение к богам. Да и на бога этот кузнечик походил ровно столько, сколько я — на оседланную корову.

— Кто ж его знает, — замялся юноша, резво почесываясь во всех местах от болиголова. — Может, когда отпустит…

— Юноша, — проникновенно начал я, но был бесцеремонно перебит.

— Меня Сухликом зовут, — признался божонок.

Торжество всеобщей тупости! Как можно поклоняться божеству с простым и незамысловатым именем Сухлик?! Чем там родители думали? Они б его еще Задохликом назвали или Сдыхликом. Бог Сдыхлик Бессмертный! Задохлик Очаровательный! Сухлик Кудрявый… нет, Прекрасный! — тоже мне мечта!..

— Сухлик, я вас очень прошу… нет, умоляю! — не нужно больше экспериментировать, — завел я выспренную речь, хотя больше всего на свете в этот момент грезил о лавке, вожжах и тощем заде. Испортил мне хорошего воина! Как я теперь должен это любвеобильное позорище изолировать? И где?..

— Да я… просто… Хотите, попробую еще раз? — опечалился юноша.

— Не надо! — твердо отказался я, уже не надеясь на успех предприятия. — Подождем…

— Твою мать! — вернулся отлучавшийся куда-то Браторад Гневливый. В голосе сквозило отчаяние.

— Сурово, дед! — хмыкнул я. — Что-то случилось?

— Тропинку болотом затянуло, — поведал старик, расстроенно стуча посохом. — Теперь пока другую найдешь…

— Не надо другую! — влез Сухлик. — Я проведу к святилищу короткой дорогой. Тут всего ничего идти.

Настало странное безудержное веселье.