Чёрный всадник

Отдохнув и собравшись с силами, Мирон пристально посмотрел на жену с детьми и голосом, не терпящим возражения, приказал:

— Феодосия, выйди с детьми на минуту! Я должен сказать кое-что Семёну и его другу… А также Савве…

Феодосия и дети вышли. Мирон немного помолчал, потом протянул руку Палию:

— Семён, друг, дни мои сочтены, и не сегодня-завтра я предстану перед богом. Помирать мне не страшно. Жаль только так рано расставаться с белым светом… Но и это пустое!.. Мучит меня лишь мысль: как жить Феодосии с малыми детьми? Пропадут они одни… Знаю, Савва будет помогать, он добрый… Но у него своя семья…

— Зачем об этом думать, брат? Даст бог, не помрёшь, — постарался утешить больного Палий. — И не год, и не два побродишь ещё по свету!

— Э, братик, чует моя душа, что и этой весны уже не увижу. Вот лучше послушай, что я тебе скажу…

— Говори.

— Семён, пообещай, что после моей смерти ты не оставишь на произвол судьбы жену и детей моих… Возьми их под свою опеку… Ты вдовец, я знаю… И тебе, ещё не старому человеку, тоже нужен домашний уголок и заботливые женские руки. Поверь мне, лучшей женщины, чем Феодосия, на всей Украине не сыщешь… Так поженитесь если, конечно, она захочет, и будьте счастливы!

— Мирон, о чем ты говоришь?! — воскликнул потрясённый Палий. — Ты ещё живой. И мы надеемся, будешь жить.

— Нет, я уже собрался ad patres[39]. Больше того, мне кажется, я говорю с тобой уже с того света… Поэтому не перечь мне. Будь настолько добр, пообещай, что сделаешь так, как я прошу…

— В этом можешь не сомневаться: я позабочусь о твоей семье. Вот только что касается Феодосии…

— Что именно?

— Ты не имеешь права навязывать ей свою волю. Сам знаешь, жена, мать у нас на Украине — всему голова."

"— Я не навязываю. Я же сказал — если она захочет… Спасибо тебе, брат. Теперь мне и помирать будет легче. Идите! А Феодосия пускай войдёт…

Казаки вышли.

Под утро беглецы были разбужены громким плачем Феодосии — Мирон умер.

Похоронили его здесь же, на безымянном хуторе, в старом погребе, ибо нечем и некогда было выкопать в мёрзлой земле могилу. Поставили над ним наскоро сколоченный крест, постояли немного, пока Феодосия и дети, обливаясь слезами, припадали к дорогой могилке.

Метель утихла, над бескрайним заснеженным полем всходило слепяще-холодное солнце. Начинало морозить.

Обоз опять шёл на север.

2

Снега выпали в ту зиму такие, что лошади проваливались по брюхо. Поэтому только на десятый день вконец обессиленные беглецы добрались до Фастова.

Древний город встретил их мёртвой тишиной. На заснеженных улицах — никаких следов человека. На месте домов — обгорелые чёрные остовы, а те, что уцелели, стояли без окон и дверей.