Тигровый, черный, золотой

Рост – сто шестьдесят пять, вес – восемьдесят четыре. Сидячий образ жизни, лишний вес, близорукость, в прошлом – два инфаркта.

Но убил его нож, перерезавший сонную артерию.

Сергей и Макар сидели в мастерской Тарасевича."

"– Крови было много, – сказал Бабкин, читавший предварительное заключение эксперта. – Девять вечера, уже темно, но все-таки брызги должны быть видны на одежде… Выглядит как убийство из мести. Четыре удара. Заколоть человека чисто может только профессиональный убийца или мясник. Да и то всегда есть вероятность, что что-то пойдет не так.

– Значит, ему не было важно чистое убийство, – отозвался Макар.

– Похоже на женскую руку.

Однако в биографии Тарасевича ничего не наводило на версию о ревнивой обезумевшей женщине. Разведен десять лет назад. Бывшая жена находится в Польше, контактов не поддерживают. Живет один. Соседями и участковым характеризуется положительно.

Вечером в понедельник Тарасевич закончил работу в своей мастерской около половины девятого. Мастерская располагалась в старом двухэтажном доме, где все квартиры постепенно переменили владельцев и превратились в конторы. Три полукруглые ступени, узкая дверь, ведущая в тесное помещение с витринами. Здесь Тарасевич и его сменщик принимали клиентов.

В глубине за стойкой – проход в мастерскую и туалет. Место удачное, оживленное. Тарасевича знали, у него был круг постоянной клиентуры. Забегали из ближайшего офисного центра отремонтировать цепочку или вставить выпавший камень в кольцо. Заходили и за серьезными заказами. Сменщик рассказал, что Тарасевич любил работать с изумрудами, досконально знал этот рынок.

Илюшин обошел мастерскую. Верстак, микроскоп, бормашинка, лобзики, кусачки… Газовая горелка. Два рабочих места, по которым нетрудно определить, где трудился сам мастер, а где – помощник.

– Убийца был знаком с его образом жизни, – сказал Сергей. – Он не пришел в мастерскую, хотя Тарасевич оставался здесь один на протяжении нескольких часов. Чего проще: зайти в помещение, запереть дверь изнутри, задушить человека и уйти. Но над входом и внутри стоят камеры, и он об этом, видимо, знал. Или догадался.

– Нетрудно предположить, что у ювелира будет видеонаблюдение.

Тарасевич возвращался по одному и тому же маршруту много лет. Спускался из мастерской, доходил до конца дома и сворачивал в арку, чтобы дворами выйти на трамвайную остановку. Быть может, убийца ждал его в подворотне. Свидетелей не нашлось. На погибшего наткнулся случайный прохожий. Он принял тело, приваленное к темной стене, за мешок со строительным мусором.

У Тарасевича ничего не пропало. Портмоне, ключи, золотой перстень, телефон – все осталось при нем.

– На ладонях нет порезов, – сказал Сергей. – Не похоже, что он сопротивлялся.