Черный Паук

Подойдя шагов на пять, Белый постоял, оценивая обстановку и громко сказал:

– Мэйсон забил стрелку завтра в шесть возле ""Урала"", будет ждать Тарзая."

"Парнишки переглянулись и начали подниматься с деревянных чурбаков, на которых сидели. Белый напрягся, чтобы задать деру. Но один из чужих отозвался:

– Ладно, завтра в шесть, только уж и вы приходите.

Двое других хохотнули, словно услышали свежую остроту, и все трое, повернувшись спинами, отправились вдоль по Челюскинцев в свой конец. Белый подивился, что они оставили мойку без охраны, но решил, что, видимо, тарзаевские уверены в безопасности захваченного предприятия.

Похоже, в действие вступили правила, о которых Белый пока ничего не знал, но всеми эти правила соблюдались. Впрочем, он много чего не знал, например, того, что правила эти нарушались сплошь и рядом, если это сулило выгоду. Разговоры о воровской чести и блатных законах – это для ""быков"", удел которых рогами двигать, а не мозгами.

Гордясь удачно выполненной миссией, Белый навестил Хрома, лежавшего дома и кашлявшего кровью. Вдоволь насмеявшись над его раскрашенной во все цвета радуги физиономией, похвастал своими успехами и пожелал скорого выздоровления, чтобы снова приступить к выполнению обязанностей помощника. Белый уже начал инстинктивно понимать принципы преступного существования и первый из пунктов сформулировал для себя так: ""Не жалей никого, тебя ведь никто не пожалеет"".

Он ожидал, что стрелка, встреча то есть, – это нечто вроде разговора на скамеечке. Явятся два главаря, покалякают и придут к согласию. А раз Мэйсон так решительно назначил свидание, значит, он сильнее. На самом деле стрелка была забита самым коварным образом. Не на нейтральной территории, а в самом центре владений Мэйсона. На маленькую площадь перед входом в кинотеатр, отгороженную от проезжей части металлическим барьером, невозможно было въехать на автомобилях, нельзя было нормально сконцентрировать свои силы. И в случае схватки нельзя нормально отступать через чужие дворы. О наступлении и речи быть не может. А появись вдруг милиция, любой из мэйсоновской банды спокойно заявит, что просто шел мимо, живет в соседнем доме.

Это была отличная провокация, тем более, что далась легко, экспромтом. Один дурачок сбегал, сообщил, другие дурачки передали дальше. Тарзай, не слишком поднаторевший в уголовных хитростях, получив известие, не рискнул игнорировать стрелку и вынужден был явиться. А ведь не маленький, знал, что если мирно договориться не удастся, стрелка легко может перейти в побоище. Кто победит, тот и окажется прав.

Белый, собрав нескольких приятелей, склонных, как пишут в милицейских характеристиках, к правонарушениям, явился на площадку перед кинотеатром за час до назначенного времени.