Черный Отряд

 – Видел бы ты, чем занимается Одноглазый. Продает амулеты, которые гарантированно указывают владельцу, что рядом находится мятежник. – Быстрый взгляд на Душелова. – И они действительно работают. В определенном смысле.

Я покачал головой:

– По крайней мере, сможет хотя бы рассчитаться с карточными долгами. – В этом весь Одноглазый. Ему туго пришлось в Мейстрикте, где у него не оказалось возможности заняться привычными махинациями на черном рынке.

– Вам же поручили распространять слухи. Подливать масла в огонь, но не…

– Ш-ш-ш-ш! – Он вновь взглянул на Душелова. – Мы этим и занимаемся. В каждой городской забегаловке. Ей-ей, мельница слухов крутится так, что аж крылья отваливаются. Пойдем. Я тебе кое-что покажу.

– Нет.

Душелов становится все более разговорчивым. Глядишь, сумею вызвать его на настоящий разговор.

– Тебе же хуже. Я знаю одного букмекера, который принимает ставки на то, сколько Загребущий еще проходит с головой на плечах. А у тебя есть тайная информация, сам понимаешь.

– Катись лучше отсюда, пока свою голову не потерял."

"Я подошел к окну. Минуту спустя через площадь проковылял Гоблин, даже не взглянув на нашу ловушку.

– Пусть себе тешатся, – сказал Душелов.

– Что, господин? – Моя новая попытка. Подхалимская.

– Мой слух острее, чем думают твои приятели.

Я уставился на черный морион, пытаясь уловить хоть какой-то намек на мысли, скрытые под металлом.

– Безобидная возня. – Душелов слегка повернул голову, посмотрел мимо меня. – Подполье парализовано страхом.

– Да, господин.

– Раствор, скрепляющий кирпичи в этом доме, ослабел. Вскоре он начнет крошиться. Этого не произошло бы, захвати мы Загребущего сразу. Из него сделали бы символ, выставили невинной жертвой. Конечно, мятежников опечалила бы потеря, но они продолжили бы начатое им дело. И еще до начала весенней кампании Круг заменил бы Загребущего кем-нибудь другим.

Я смотрел на площадь. Почему Душелов все это мне говорит? И одним и тем же голосом. Уж не голос ли это самого Душелова?

– Потому что ты думал, что я вершил жестокости ради жестокости.

Я подпрыгнул:

– Но как вы?..

Душелов издал звук, заменяющий ему смех:

– Нет. Я не читал твои мысли. Просто я знаю, как размышляют люди. Ведь я Ловец Душ, ты не забыл?

Бывает ли Взятым одиноко? Страдают ли они без простых приятельских отношений? Без дружбы?

– Иногда. – На сей раз голос женский, обольщающий.

Я обернулся, потом, испуганный, перевел взгляд на площадь.

Душелов угадал и эту мою мысль. Он перевел разговор на Загребущего.

– Просто его устранение не входило в мои планы. Я хотел, чтобы герой Форсберга дискредитировал сам себя.

Душелов знал нашего врага лучше, чем мы подозревали. Загребущий играл в его игру.