Черный Отряд

– И как же ты можешь этого избежать? Ведь ты, очевидно, кое-что значишь для лорда Джалены.

– Не для Джалены. Для его приятелей. Это старая история. Я все улажу до того, как присоединюсь к вам. Чтобы закрыть дело, потребуется смерть пятерых.

Прозвучало интересно. Ах, этот аромат тайны, темных делишек и мести. Плоть для захватывающего рассказа.

– Меня зовут Костоправ. У тебя есть какие-то особые причины, чтобы не делиться этой историей с нами?

Ворон посмотрел мне в лицо, с явным усилием сохраняя невозмутимость:

– Она личная, очень старая и позорная. Я не желаю о ней говорить.

– В таком случае я не могу голосовать «за», – сказал Одноглазый.

Двое мужчин и женщина прошли мимо нас по мощеной дорожке и остановились, разглядывая то место, где недавно находилась компания лорда Джалены. Опоздавшие? Вид у них был удивленный, они начали переговариваться между собой.

Ильмо поддержал Одноглазого. Такое же решение принял и Лейтенант.

– А ты, Костоправ? – спросил Капитан.

Я проголосовал «за», потому что почуял тайну и не хотел ее упускать. Капитан обратился к Ворону.

– Мне известна часть твоей истории. Поэтому я поддерживаю Одноглазого. Ради блага Отряда. Мне хотелось бы тебя принять, но… Попробуй уладить свои проблемы до нашего ухода.

Опоздавшие направились в нашу сторону – презрительно задрав носы, но все же намереваясь узнать, что произошло с теми, кто их приглашал.

– Когда вы уходите? – спросил Ворон. – Сколько у меня времени?

– Завтра. На рассвете.

– Что? – изумился я.

– Помолчи-ка, – перебил меня Одноглазый. – И в самом деле, как так получилось?

Даже Лейтенант, никогда не критиковавший приказы, сказал:

– Предполагалось, что нам дадут пару недель на отдых.

Он отыскал здесь себе подружку – первую за все время, что я его знаю. Капитан пожал плечами:

– Мы нужны им на севере. Мятежник по имени Загребущий выбил Хромого из крепости в Сделке.

Опоздавшие приблизились к нам, один из мужчин спросил:

– Что стало с компанией, собравшейся в Камелиевом гроте?

Его голос прозвучал визгливо и немного гнусаво. У меня на руках поднялись волоски. Говорящий источал высокомерие и презрение. Я не слышал подобного обращения с того дня, как вступил в Отряд. Люди в Берилле никогда не говорили с нами таким тоном.

В Опале еще не знают Черный Отряд, напомнил я себе. Пока.

Голос поразил Ворона, словно удар молотом по макушке. Он окаменел. На мгновение его глаза превратились в лед. Потом уголки его губ шевельнулись улыбкой – такой зловещей улыбки мне видеть не доводилось.

– Теперь я понял, почему у Джалены внезапно началось несварение желудка, – прошептал Капитан.

Мы сидели неподвижно, замороженные смертельной угрозой. Ворон медленно поднялся, одновременно оборачиваясь. Подошедшая троица увидела его лицо.