Черный Лев

Девушка страстно желала удостовериться, что он – тот человек, который обручился с ней. Но он не подал ей никакого знака.

Священник получил необходимые ответы на вопросы, и двери часовни распахнулись.

Лайонин облегченно вздохнула и дернула Ранулфа за рукав. Тот повернул голову. Лайонин он показался усталым, но все же это был ее Лев. Она улыбнулась ему.

– Ты вечно забываешь поцеловать меня, – прошептала она.

Он с едва заметной улыбкой наклонился к ней:

– Поздно. Теперь отец Хьюитт должен благословить наш брак.

Когда они встали на колени у алтаря, чтобы прослушать свадебную службу, она еще острее почувствовала перемены в муже, явно вызванные не обычной бессонницей и не усталостью.

Церемония закончилась, и они снова очутились на залитом солнцем дворе. Ранулф поднял Лайонин и усадил в широкое седло Тая, а сам, сев позади, взял в руки поводья. Собравшиеся гости осыпали новобрачных зерном и желали много детей и всяческого изобилия.

– Давай уедем прямо сейчас, – прошептал он. – Ускачем в Мальвуазен!

Она повернулась лицом к нему:

– Я вечно умоляю тебя о поцелуе, а ты отказываешься. И вот теперь желаешь умчать меня прочь и пренебречь нашими гостями.

Ранулф, уронив поводья, сжал Лайонин в объятиях. Поцелуй нельзя было назвать нежным, скорее исполненным желания… и сомнения, которое до сих пор не покинуло его.

Она подалась к нему и крепко обняла.

– Едем прямо сейчас, – уговаривал он.

– Не могу. Разве можно думать только о себе? Она смотрела в его глаза и видела там боль.

– С завтрашнего дня все мои дни будут твоими, но сегодня принадлежит моим родителям. Пойдем, скоро начнутся танцы. Кроме того, вот уже целую неделю готовится пир.

– И будет много мужчин?

– Разумеется, и женщин тоже. Ранулф, что-то не так? Может, с тобой случилась беда? Ты ни разу не улыбнулся мне.

– Разве не знаешь, что Черный Лев никогда не улыбается? Девушка невольно вздрогнула. На миг ей показалось, что в оболочку мужчины, которого она знала и любила, вселился чужой человек.

– Уедем сейчас. До других мне нет дела. Отправимся на твой остров, – предложила она.

– Нет, – холодно бросил он. – Ты выбрала не меня, а других, значит, так и будет. Я не собираюсь ни в чем отказывать жене.

Она прижалась к нему и ощутила, как он напрягся. Сейчас Лайонин смертельно пугали не только его слова, но и поступки.

Старый донжон был украшен саржевыми флажками цветов Мальвуазена, а в зале накрыли столы. Главным украшением был большой лебедь, запеченный целиком и в белоснежном оперении выглядевший почти живым. Рядом на блюде развалился жареный вепрь, начиненный кроликами, которые, в свою очередь, были нафаршированы куропатками. На белых скатертях стояли пироги с разнообразными начинками. Гости поднимали чаши и пили за здоровье молодых.