Черный Лев

Мы немного поиграли, но тут меня позвала Люси и попросила помочь в каком-то деле. Я оставила в комнате ястреба и щенка, а когда вернулась, матушка уже помогала старику мыться. Животных нигде не было видно, и я решила, что матушка выгнала их. Но тут внизу Гресси с кухаркой подняли ужасный скандал. И матушка вышла из комнаты, наказав мне помыть рыцаря.

– Совсем как сегодня, – добавил Ранулф.

Она взглянула на его полуобнаженное, исполненное скрытой силы тело и невольно подумала о разнице между обоими мужчинами.

– Потом все случилось одновременно. Я подошла к огню, а старый рыцарь почему-то выскочил из чана и стал натягивать штаны, а потом попытался наброситься на меня, но тесемка лопнула, штаны тут же спустились, он запутался в них и упал лицом в подстилку. Ястреб заклекотал, щенок выбежал из угла, где до тех пор скрывался, и кинулся к берету с красным пером, который лежал на табурете.

Глаза Ранулфа весело блеснули.

– И что же случилось? Надеюсь, ты побежала за матерью?

– Нет. Я умирала со смеху, и мне было просто не до этого. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался мой отец, вопя, что не позволит мне оставаться наедине с мужчиной. Но, немного опомнившись, он узрел, что старик лежит лицом вниз в мыльной луже, над его лысой головой кружит ястреб, а щенок устроился на его тощей заднице, виляя хвостом и держа в зубах поломанное красное перо.

Ранулф невольно рассмеялся, представив эту сцену:

– Так и вижу его!

– Он визжал, что на него напали демоны, сотни демонов. Теперь смеялись они оба.

– Уверен, что твой смех отнюдь не улучшил настроения бедняги. Отец, конечно, заставил тебя извиниться?

– Вовсе нет! – засмеялась она. – Он молча отнес меня в мою комнату.

– Отнес? – удивился Ранулф, вытирая слезы.

– Нуда, – выдавила Лайонин, снова разразившись смехом. – Меня так разбирало, что я свалилась на пол: ноги не держали.

Мелита тихо приоткрыла дверь и увидела странную картину: мокрую Лайонин и почти голого Ранулфа, плачущего от смеха. Но Лайонин услышала легкий скрип и, подняв глаза, увидела улыбавшуюся мать.

– Я рассказывала о старом рыцаре с огромным красным пером, – пояснила она.

Мелита подошла ближе. Уголки ее губ подозрительно подергивались."

"–Дочь не знает конца истории. После того как отец отнес ее в спальню, – продолжала она, с притворным упреком глядя на Лайонин, – старый рыцарь не пожелал ни на минуту оставаться в Лоренкорте, поэтому мы с Уильямом помогли ему собрать вещи и оседлать коня. И все это время мы не смели взглянуть друг на друга или упомянуть о случившемся. Но едва бедняга уселся на коня, тесемка его штанов снова лопнула, и они сползли до щиколоток. Мы с Уильямом хохотали еще громче нашей невоспитанной дочери.