Черный Лев

Еще немного – и снова начнется рвота. Придется дать понять, что она немного пришла в себя, поскольку сейчас ей понадобится ночной горшок. Когда француженка вернулась, она взглянула на нее.

– Так ты очнулась! Долго же ты болела!

– Сколько дней? – прошептала Лайонин.

– Десять.

Значит, до Ирландии плыть еще два дня. – – Я стала для тебя тяжким бременем.

– И еще каким!

– Я не знала, что ты тоже плывешь в Ирландию. Разве тебе не следовало… остаться в Мальвуазене?

– Только не начинай рыдать и жаловаться! С меня довольно твоего нытья! Скорее всего у тебя была лихорадка, и не только из-за качки. Да и бредила ты все время. Выложила о лорде Ранулфе всю подноготную. Но скоро мы сойдем на сушу, и Морелл желает видеть тебя здоровой. Выпей это, а потом поспи.

Она сунула в руку Лайонин кружку с теплым супом. Но та, как ни пыталась, не могла ее поднять. Пальцы дрожали, а руки не повиновались.

– Погоди!

Амисия рассерженно отстранила ее и заставила Лайонин пить. Но при этом слишком сильно наклонила кружку, и часть содержимого пролилась на и без того грязную тунику.

– Ты не лучше младенца! Приходится нянчить тебя, а мне это до смерти надоело! Не выношу твоей вони! Да и на женщину ты мало походишь! Не стану осуждать ребенка, если и он сбежит из твоего чрева!

Лайонин положила трясущиеся пальцы на живот и поняла, что он увеличился в размерах. И это всего за десять дней!

– Я не повредила малышу? – встревожилась она, боясь неладного.

– Нет. Он крепко цепляется за жизнь! А теперь мне нужно идти к сэру Мореллу. Он хотел знать, очнулась ли ты.

Лайонин легла на тюфяк, чувствуя, что так устала, словно взбиралась на гору, а может, и не на одну. Но, несмотря на неудобства, мерзкий запах, засаленную одежду и спутанные волосы, она почти спала, когда сэр Морелл открыл дверь каюты.

– Боже милостивый! Амисия, да я в комнату не могу войти! Немедленно забери ее отсюда и вымой! Вижу, ты оставила ее гнить в собственной грязи! Я прикажу убрать каюту! Ты сама – мерзкое животное, если способна так обращаться с женщиной. Убери ее с глаз моих!

Потом стало тихо, и волны сна снова подхватили Лайонин. Но жесткие руки подняли ее с койки.

– Не так уж она и плоха! Я видел шлюх, которые выглядели куда хуже! – прогремел над ней хриплый голос. Открыв усталые глаза, она поняла, что ее уносят из комнаты. – Нет, она точно недурна собой. И глаза у нее цвета тех камней, которые я как-то видел на камзоле его светлости.

– Ранулф… – прошептала Лайонин.

– Да, я говорю о лорде Ранулфе. Но не волнуйтесь, он выкупит вас. Он не оставит такую, как вы.

– Заткни пасть, матрос! – донесся сквозь бредовый туман голос Морелла.

Нельзя выдать себя, дать им понять, что она знает об их планах.

– Ранулф, – снова пробормотала она.

– Видите, она ничего не понимает.