Черный Лев

Месяц разлуки довел их желание до степени лихорадки, когда уже не сознаешь, что делаешь. Оба, неуклюже путаясь в завязках, срывали одежду. Ранулфу приходилось куда хуже: тяжелые доспехи было трудно снять без посторонней помощи. Когда Лайонин встала перед ним обнаженная, позолоченная солнечными лучами, он замер с открытым ртом, и она метнулась к нему. Холодные звенья кольчуги больно впились в ее тело, но от этого ее потребность ощутить его ласки только возросла.

– Нет, ничего не снимай! Иди ко мне.

Она потянула его за собой на бархатистую землю, наслаждаясь контрастом прикосновения его теплой, влажной от пота кожи к ногам и твердого железа к ее мягким грудям.

Они слились в одном бешеном порыве. В первый момент Лайонин вскрикнула от почти болезненного наслаждения. Его бедра вздымались и опускались, встречая ее выпады, и они вместе взлетели к новым высотам ярости, буйства штормовых морей и взрыву цветных огней завершения.

Потом они долго лежали вместе, сжимая друг друга в объятиях, с тревожно колотившимися сердцами, наслаждаясь сладостными мгновениями. Ранулф отодвинулся от Лайонин, но положил ногу на ее бедра, лаская ее лицо, глядя на жену счастливыми глазами.

– Подобного я еще не испытывал.

– Спасибо, милорд, – улыбнулась она. – Рада угодить столь могущественному человеку, как Черный Лев.

– Ты чересчур меня превозносишь. Боюсь, что в этот момент Черный Лев потерял всю свою мощь.

– Тут ты ошибаешься, ибо исходящий от тебя смрад кого угодно свалит с ног.

Ранулф расплылся в улыбке:

– Девчонку, которая заставила прийти к ней прямо в кольчуге, нельзя назвать чувствительной дамой.

Она обхватила его за шею и неистово стиснула.

– Нет, боюсь, рядом с тобой я забываю, что родилась благородной дамой. – И, принимаясь целовать его, добавила: – Сейчас помогу тебе снять все это, а потом мы вернемся домой. Может, я даже искупаюсь с тобой в одной лохани.

– Приятная мысль.

Она помогла ему стянуть кольчугу, и он тут же притянул ее к себе.

– Ты так и не объяснила причину своего гнева. Ты ведь сердилась на меня? Не отрицай: я слишком хорошо тебя знаю.

– Нет, но причины теперь не важны. И гневу, и причинам теперь пришел конец. Ты со мной, а остальное не имеет значения.

– Я превратился в слезливую старуху, с тех пор как взял тебя в жены. И теперь постоянно волнуюсь по любому пустяку. Но уверен, что твои беды не кончатся, пока ты не расскажешь, что случилось. Неужели я столь грозен, что не стою твоего доверия?

– Нет. Ты стоишь и большего. Дело не в этом, и не спрашивай меня ни о чем. Главное – мы вместе, и большего мне не нужно.

Ранулф поцеловал ее в лоб, и хотя не совсем понял смысл ответа, решил пока не допытываться. Зато он долго держал жену на расстоянии вытянутой руки, изучая ее тело.