Черный Лев

Забыл, какую ответственность накладывает на него титул графа, похоронил прошлое. Призрак Изабель, чьи ехидные издевки так унижали любившего ее юношу, исчез, хоть и ненадолго.

Ранулф поглядел в серое, затянутое тучами небо. Он уже давно не юноша, но сегодня те годы словно никогда и не существовали.

– Сидишь здесь один, когда в зале ожидает настоящий пир? Клянусь, я никогда еще не был так голоден. Мы ничего не ели с утра!

Ранулф повернулся к Корбету, одному из «черной стражи»:

– Боюсь, я совсем о вас забыл.

Он выпрямился, оказавшись дюйма на два выше Корбета. Недаром говорили, что хотя Корбетсильный и красивый рыцарь, все же граф затмевает его одним своим властным видом.

– Конечно, это не Мальвуазен, но и не шатер на холодной валлийской земле. Леди Мелита – женщина добрая, а при взгляде на ее дочь кровь любого мужчины загорается пламенем, даже если на дворе разыгралась метель.

– Не смей говорить о ней так! – зарычал Ранулф и, рассерженно отвернувшись, устремился к замку.

Корбет проводил его взглядом и весело улыбнулся. Господину давно пора жениться! В отличие от других мужчин Ранулф не слишком радовался тому обстоятельству, что женщины так и вьются вокруг него, и старался их избегать. Спал с ними только при крайней нужде, хотя они бесстыдно одолевали его при дворе. Корбет гордился, что принадлежит к знаменитой «черной страже», и хотя Ранулф сохранял определенную дистанцию между собой и своими людьми, все же они знали о нем больше, чем он предполагал. Все видели, что под свирепой маской скрывается мягкий и добрый человек…"

"Но тут Корбет вспомнил, что голоден, и последовал за лордом в большой каменный донжон. Втайне он мечтал, что прелестная леди Лайонин вернется с ними в Мальвуазен: какая радость каждый день взирать на такую красоту! Можно только позавидовать Ранулфу!

Войдя в зал, граф узнал, что ему предстоит сидеть рядом с Лайонин, и опьянел от счастья, как зеленый юнец. Слуга полил ему на руки душистой воды из кувшина с горлышком в виде головы дракона. Другой слуга подал чистое льняное полотенце. Священник благословил трапезу, и все уселись, молча наблюдая, как мальчик отрезал толстый длинный ломоть каравая и поставил на белую скатерть перед Лайонин и Ранулфом. Подобные ломти служили чем-то вроде тарелок, и обычно из них ели двое. Зато у каждого была своя чаша. Чаши почетных гостей и хозяев были из серебра, усыпанного не ограненными драгоценными камнями.

Слуги стали разносить первые блюда: оленину, голову вепря, баранину, свинину.

– Ваши люди хорошо воспитаны. Они не чавкают за едой, чего не скажешь о рыцарях моего отца, – заметила Лайонин, кивнув на нижний стол. Оба молча наблюдали, как сидевшие там хватали огромные куски мяса и запихивали в рот, не разрезав ножом.