Черный Лев

– Иди… иди на кухню и возьми, что хочешь, – пробормотала она. Радость снова была отравлена этой дрянью. Как мог Ранулф писать Амисии?!

Женщина поспешно вскрыла письмо.

– Он здоров и бодр, – пробормотала она, прижимая к груди письмо, после чего взглянула на Лайонин и осведомилась:

– Вы не спешите прочитать свое послание?

Лайонин, словно не слыша, прошла мимо нее и поднялась в спальню. Первым порывом было сжечь письмо на огне свечи, но она просто не смогла этого сделать.

«Боюсь, осада займет несколько месяцев. Я послал людей в Мальвуазен за плотниками, которым придется изготовить осадные орудия. И несколько раз предлагал этому человеку сдаться. Но он и слушать не желает. Мне ужасно все это надоело. Сейчас я жажду только домашнего уюта.

Брент жив и здоров и постоянно говорит о тебе. Твоя лента всегда со мной.

Твой любящий муж и утомленный рыцарь Ранулф».

Лайонин упала на кровать и разрыдалась. Письмо было таким нежным. Никакого следа его обычной надменности. До чего же он одинок! Она прокляла себя теми немногими ругательствами, которые успела узнать, за то, что на минуту усомнилась в муже.

Наконец ей стало легче настолько, что она улыбнулась, впервые за несколько дней. Она долго писала ответ Ранулфу. Заверила, что и она, и ребенок здоровы, рассказала, что случилось в замке за это время. И только в конце высказала все, что чувствовала:

«Кейт тревожится, что я становлюсь похожей на тебя прежнего, ибо ничто не может вызвать улыбки на моем лице.

Твоя Львица»."

"К тому времени, когда она отправилась на обед, настроение немного улучшилась. Но тут в соларе опять появилась Амисия.

– Надеюсь, ваше письмо содержало только приятные новости? – спросила она.

– Не слишком. Боюсь, предстоит долгая осада, и Ранулфу придется задержаться.

– О да, после четырех встреч с бароном они ни к чему не пришли и теперь роют подземные ходы, и… впрочем, простите, я уверена, что он уже все изложил вам.

– Но мне не известно так много, как вам. Возможно, человек, написавший вам, более красноречив.

– Да, лорд Ранулф прислал весьма подробное послание.

– Ранулф? О чем вы? – взорвалась Лайонин.

– Как, миледи? Я предполагала, что вы знаете! Вы заверили меня, что мои намеки были вполне недвусмысленны.

– Мой муж шлет вам письма?

– Нельзя же осуждать мужчину, которого влечет к другой женщине!

Лайонин медленно поднялась:

– Думаю, вы должны показать мне письмо.

– Леди Лайонин… понимаю, это, должно быть, первая… неверность вашего мужа, и я не хочу платить неблагодарностью за гостеприимство, показав то, что, несомненно, вас расстроит.

– Я отправлюсь к мужу, и он обличит вашу ложь.