Черный чемоданчик Егора Лисицы

Девочка говорила соседу, видно, бывшему инженеру-дорожнику, в тужурке: «Вы знаете, я забыла сказать молитву перед сном, и вот видите, что вышло». Он ошалело и молча смотрел на нее. Наверное, и у меня такой же ошарашенный вид. Про кружку с бульоном я давно забыл. Только сейчас, когда все позади, тщательно перебирая детали, я ясно, как на картинке в учебном пособии, вижу рану Шеховцева. Вряд ли ее мог оставить случайный выступ туннеля – попали в висок очень точно и сильно. В такой темноте!

– Мы были рядом, но не все время. Я подумала, что его дернуло в сторону. Знаете, не он сам, а как бывает, когда девочки трясут куклу. Я никогда так не делаю со своими, ведь может отвалиться голова, – тут она, видно, вспомнила все – и темноту, и крик, и внезапно сильно сморщилась, готовясь заплакать.

Я лихорадочно думал. Значит, кто-то дернул резко в сторону, ударил и толкнул вперед, где умирающего подхватила толпа и понесла. Нужно как можно быстрее осмотреть еще раз рану Шеховцева и, как бы тяжело мне ни было, вернуться в туннель! Я почти не сомневался, что это именно место преступления. В моих вещах где-то был хороший фонарь. Стыд за то, что я подозревал славного Шеховцева, жег и подгонял меня.

В чемоданчике явно рылись. Чужой человек, который искал что-то, очень постарался, чтобы все лежало в привычном порядке. И здесь он совершил ошибку: зря он так тщательно пытался разложить все по местам. Был идеальный порядок, но не мой. Всего пара предметов лежала немного не так, не привычно. Сложно сосчитать, сколько я тренировал свой недостаток – память – именно на содержимом чемоданчика. У меня до автоматизма выработалась привычка собирать его определенным образом. Если бы не ошибка того, кто рылся в моих вещах, я вполне мог бы подумать, что мой саквояж перепутали с обычным докторским и в этой сутолоке кому-то понадобилось лекарство, бинты.

Что искали? Наркотики или записи? Судя по всему, что-то небольшое, потому что надорванная подкладка в углу была отпорота сильнее, но не до конца. Ее подвернули аккуратно, почти незаметно. Искали небольшое и плоское, то, что не выделялось и не бросалось в глаза сразу. Записи, вместе с моими документами и нашим общим фото, были при мне, во внутреннем кармане тренчкота, завернутые в бумагу. Я нащупал толстый картон сквозь ткань.

Чтобы сосредоточиться, я стал перекладывать инструменты в привычном порядке. Мне было неприятно, что этого моего, по сути, единственного личного имущества касались чужие руки, но механические движения помогали. Уговаривая себя не торопиться с этим, чтобы не порезаться, я вдруг подумал, что когда-то уже было это. Вещи лежат не в привычном порядке, сильный порез… Где? Когда?

Вдруг я вспомнил.