Черный чемоданчик Егора Лисицы

Обойдется. Обойдется ли?"

"Но выхода нет, ехать я должен. Днем осторожно, проходными дворами я заходил к Курнатовским. У них все то же. Их стряпка в полном помутнении, не вспомнив моего имени, только и крикнула: «Рыженький студент до вас!» И, кривя в плаче рот, ушла в кухню. Бедная Марья Алексеевна, жена Курнатовского, смутилась и долго и ненужно извинялась. Самого его я не застал, оставил записку.

– Егор, он просил передать, если вы будете звонить. Простите, забыла, – Марья Алексеевна придерживала дверь, выглядывая на лестницу.

– Что передать?

– Был зол и расстроен и велел сказать, что все бумаги у него забрали. Ругался, ох, сильненько! По стрельбе в гостинице.

– Бумаги? Кто забрал?

– Не знаю, он сказал: протокол, все бумаги.

Расспрашивать было некогда. Лев Кириллович ждал меня у дома в автомобиле.

– Егор, может, бросите этот свой саквояж? У нас, вы знаете, вагона первого класса не будет. Каждая единица багажа на счету.

Он кивает на мой медицинский черный чемоданчик. Таскать его и впрямь было не слишком удобно, хоть изогнутые металлические ручки и замок не подводили. (Вот что значит хорошее британское качество!) Но цена ему, надумай я продавать, была бы грош. Сильно потертый, в глубоких складках на тусклой черной коже, толстый, как старый мопс, этот чемоданчик был моим единственным ценным имуществом. Многие записи, которые в нем хранились, я перевел из иностранных журналов, продираясь через французские и немецкие термины. Там были и мои реагенты, линзы, медицинские пинцеты, ножницы, скальпели, пробирки с притертыми крышками.

– Он много места не займет, Лев Кириллович.

– А если придется нам двигаться быстро? Таскать за собой!

– Поверьте, я к нему давно приноровился. Мы с ним в каких только норах и дырах не бывали! Ну, в крайнем случае, брошу.

Я знал, что не сделаю этого. Записи и инструменты были важны, но, главное, оставить его значило оставить надежду. Отказаться от мысли, что мир покачается-покачается, но не перевернется. Что я еще буду судебным врачом-криминалистом, как и мечтал.

– Черт с вами! Тащите.

В дороге он ошарашил меня новостью о том, что с телеграммой ничего не вышло. Удалось лишь узнать, что она была отправлена из Екатеринодара.

– Вы были правы, она важна. Со дня на день мы ждали информацию о том самом человеке. Помните, я рассказывал вам в гостинице? Но большего выяснить не получилось. Налаженной связи сейчас практически нет. Ньюпоры из авиаотряда большевиков пробовали даже бомбардировать, но из-за тумана сели в станицах.

Я заметил, что мы свернули с нужной нам дороги, и, раньше чем я спросил, автомобиль остановился у невысокой ограды.

– Я знаю, что у вас с религией отношения непростые. Но сейчас…

Оказывается, мы здесь, чтобы получить благословение перед дорогой. Но ЛК был не совсем прав.