Черный дембель. Часть 1 (СИ)

— Кому это ты своего скакуна отдаёшь? А ты у меня спросил?!

— Так… это…

Степан Кондратьевич дёрнулся, как от удара в бок; звякнул бутылками.

— Так это ж Лёньки Чернова старший сынок! — объявил он. — Из армии недавно вернулся. Защитничек!

— Лёнькин?

Женщина вновь сместила прицел на меня.

— Тот, что шампанское у тебя в люльке забыл? — спросила она. — Который к Варьке Павловой сватался?

Степан Кондратьевич закивал.

— Точно! Он! Его шампанское! Я же говорил! А ты мне не верила!"

"Мужчина втянул голову в плечи.

— А мотоцикл ты ему для чего даёшь? — спросила женщина. — С Варькой он, что ль, куда намылился? В ЗАГС её повезёт?

— Мальца в больницу он повезёт! — сообщил Степан Кондратьевич. — Захворал пацан-то! К дохтуру его надобно! Прям щас! Нету времени ждать! Нешто мы звери? Нешто не поможем? Мальцу-то?

Женщина повернула лицо к мужу. Величаво протянула к супругу короткую, но явно тяжёлую руку.

— Дай, — скомандовала она.

Степан Кондратьевич снова вздрогнул, безропотно протянул жене сумку с водкой. При этом он сердито сверкнул в меня глазами, словно обвинил в нарушении мужской солидарности. Женщина сунула руку в сумку, извлекла на свет газетный свёрток. Резкими движениями развернула бумагу, взглянула на бутылочную этикетку. Кивнула: не мне, не мужу — будто сама себе. Спрятала поллитровку «Столичной» и взглядом-сканером просветила мой пустой чемодан. Сжавшиеся в красноватую точку губы провалились в углубление между щеками и подбородками.

Женщина развернулась на месте и ушла в дом. Не попрощавшись. Вместе с сумкой (и с водкой).

Марлевая шторка затрепыхалась в дверном проёме.

Степан Кондратьевич выдохнул, стёр ладонью с лысины капли пота.

— Ладно, Чернов, — сказал он. — Или как там тебя? Чёрный? Поди сюда. Бросай свой чемодан в люльку. Покажу тебе, как правильно обращаться с Чижиком.

* * *Голубой берет я сунул в боковой прицеп мотоцикла (туда же поместил и пустой чемодан). Сменил армейский головной убор (гордость десантника) на новенький мотошлем, похожий на каску с кожаными накладками, закрывавшими затылок и уши.

Наблюдал за тем, как Степан Кондратьевич вручную выкатил мотоцикл из двора. Отметил: его взгляд при этом источал тоску и грусть, будто мужчина провожал любимого родственника в долгое и опасное путешествие.

Степан Кондратьевич остановил железного коня посреди дороги. Он трижды нажал на педаль, прежде чем двигатель мотоцикла затарахтел и монотонно застучал: «дын-дын-дын-дын». Мужчина погладил себя по лысой макушке.

— Ты… это, Чёрный, поосторожнее с Чижиком… в общем, — сказал он.

— Всё будет нормально, Кондратьич, — ответил я. — Сберегу твоего Чижика, как родного. Не переживай.

* * *По улице посёлка я прокатился медленно: привыкал к новому средству передвижения.