Черные ножи

Леха, наоборот, был мрачен и неразговорчив, как и Филиппов с Ворониным.

Позже я успел заскочить в медсанчасть и застал там Настю в слезах.

— Что случилось? — спросил я, уже зная ответ.

И не ошибся.

— Отказ! Снова отказ! И опять без объяснения причин! Но я-то знаю в чем дело — в происхождении! Не доверяют! Думают, что предам! Перебегу на сторону врага! Они не понимают, что я не перебегу… моя родина — Россия! Я здесь родилась, здесь и умру. Мои предки — боевые офицеры! Да, они не нарушили свою присягу в семнадцатом году… их право. Ведь слово дается лишь однажды. Второй присяги быть не может — это уже присяга предателя. Понимаешь⁈..

Я прекрасно ее понимал, полностью разделяя эти слова, которые отдавались в моем сердце. Но ничем помочь девушке не мог. Лишь утешить.

Я обнял ее, и Настя уткнулась мне в плечо, на долгие несколько минут погрузившись в пучину отчаяния и безостановочно рыдая. Я гладил ее по спине, слегка баюкая, как ребенка. Наконец, она взяла себя в руки, вытерла слезы и даже попыталась улыбнуться.

— Ничего, — сказала девушка, — я все равно своего добьюсь, я же упрямая!..

И более на эту тему разговаривать она не захотела. Я проводил ее до общаги, в этот раз мы молчали почти всю дорогу, погруженные в собственные мысли и планы на будущее. Я не сказал Насте, что меня отобрали в корпус, ведь это значит, что вскоре нам придется расстаться, возможно, навсегда. Не хотел портить ее и так неважное настроение, а она и не спрашивала, еще не зная, что очередное собрание уже прошло и решение принято.

Окна общежития светились уютными теплыми огнями, но я даже и не пытался напроситься в гости. Во-первых, на вахте меня бы не пропустили, а во-вторых, ну что там делать в обществе ее соседок по комнате? Чаи гонять? Так это я и дома могу.

Напоследок Настя посмотрела на меня неожиданно серьезно, словно запоминая, крепко обняла, поцеловала в щеку и убежала. До большего в наших с ней отношениях дело не доходило. Прогулки вдвоем, долгие разговоры и вполне невинные поцелуи. Но меня это вполне устраивало.

Проводив девушку, я побрел домой, думая, как объяснить тетке факт моего зачисления в УДТК. Уж ее-то со своим фальшивым возрастом я не проведу, она точно знает, сколько мне стукнуло лет. Это на заводе в суматохе и кипе документов, которыми завалили и партком, и заводскую ячейку ВЛКСМ некогда было сверить мои данные.

Сейчас всего лишь оставалось дождаться, пока бригада не будет сформирована целиком, а потом полигон, учеба, строевая подготовка и прочие радости солдатской жизни, коих в своем прошлом — оно же будущее, я нахлебался сполна. Так что этим меня было не испугать, наоборот, я словно готовился к долгожданному возвращению домой.

Тетя Зина этим вечером оказалась дома и по моему лицу сразу догадалась, что произошло нечто важное.