Черные ножи

Евсюков просил меня у Корякина насовсем, но бригадир отказал, и мне пришлось разрываться между испытаниями и сборкой машин. Моим мнением никто, разумеется, не интересовался. Время от времени мы бригадой испытателей выезжали на полигон, где проводили стрельбы. Туда меня брали охотно, после того случая, когда я заменил Евсюкова за орудием. И я не подводил, все так же раз за разом выдавая отличные результаты стрельб. Не удивительно, что в нашей команде я вскоре получил кличку «Снайпер». Несколько раз я видел Зальцмана на полигоне, и он кивал мне, узнавая.

Обещанные репортеры из «Челябинского рабочего» явились в начале января. Точнее, одна репортерша — молодая, но строгая девушка по имени Ольга Полякова, а с ней в довесок пришел хромой фотограф. И в качестве незваного гостя — лейтенант госбезопасности Куликов, который должен был завизировать конечный текст статьи. Интервью получилось масштабным. О себе я говорил крайне мало, зато о рабочем коллективе постарался дать как можно больше разрешенной информации. Не забыл поведать и о нашем славной комсомольской ячейке, о перевыполнении обязательств, о просветительской деятельности и готовности трудиться столько, сколько потребует от нас государство до полной победы над немецко-фашисткими захватчиками. И даже общее фото сделали, поставив в центр счастливую Снегиреву. В общем, интервью получилось достойным, и Зальцман как-то раз на полигоне даже похвалил меня за него.

Секция самбо, которую я столь необдуманно возглавил, отнимала последние силы, но при этом, как ни странно, тело мое только набирало форму, и я достиг прекрасных физических показателей — мог подтянуться больше двадцати раз, жал с груди восемьдесят, приседал сотню, и садился на шпагат, как продольный, так и поперечный, не забывая не только наращивать мышечную массу, но и уделять внимание растяжке. Кстати, за короткий я прибавил десять килограмм веса, хотя с продуктами было все так же туго.

Еще приходилось подкармливать моих беспризорников — минимум раз в неделю в свой законный выходной я мотался в Миасс в детдом, обязательно прихватив гостинцы. Благо, деньги еще оставались, хотя и таяли с каждым днем. К Аньке я особенно привязался. Девчуля оказалась чудесная — тихая, спокойная, очень умная, но совсем не образованная. Впрочем, там почти все дети этим страдали. Работникам детдома приходилось заниматься их обучением, но контингент подобрался особо трудный, и учебные процессы шли медленно. Поэтому я проводил своими силами образовательные часы, собирая детей в круг — ко мне они тянулись охотнее, чем к воспитателям, — и изучая с ними математику, физику, биологию и классическую литературу.