Черные ножи - 3

Сначала мы ехали на мотоцикле с коляской, конфискованном в хозяйстве ныне покойного Метерлинка, а потом меня буквально тащили на себе англичане по одному, лишь им известному маршруту. Флеминг – при первой же встрече я исключительно наитием и детской любовью к старым боевикам угадал его настоящее имя, и О'Хара – крепкий и злобный ирландский сукин сын.

Потом мы отыскали спрятанный самолет, закрытый маскировочной сетью и ветками. Благо, как я понял, англичане оказались в плену не так давно, и самолет за это время никто не успел обнаружить.

И вот короткий разгон по полю, и мы в воздухе.

- Йо-хо-хоу! – восторженно взревел ирландец. – Но корабли все равно лучше!

Флеминг с ним не спорил, а меня сильно повело, голова закружилась, все вокруг начало мелькать, как в дурном сне, и через минуту я все же потерял сознание.

Очнулся я все там же, мы все еще летели, вот только сейчас надо мной склонился англичанин с окровавленным скальпелем в руке. Кажется, он проводил операцию. Флеминг был сосредоточен и очень удивился, когда я открыл глаза – он явно этого не ожидал.

- Сэр, - сказал он, - но я же вколол вам… хм… вам лучше еще… вздремнуть… пока я не закончу.

Мне хотелось поспорить, но он приложил к моему лицу тряпку, от которой пахло какой-то гадостью, и я опять отрубился, теперь уже надолго.

Когда я пришел в себя в следующий раз, то лежал на мягких тюфяках у борта самолета, грудь моя была крепко перебинтована, нас слегка потряхивало, но мотор гудел ровно. Выжил? Неужели англичанин сумел вытащить пулю из моей груди в таких условиях?

Флеминг как раз склонился надо мной, держа в руке шприц, наполненный мутным раствором.

- Все прошло успешно, - сообщил он, видя, что я могу его слышать и понимать, - но вы должны спать, только так вы сумеете поправиться! Поверьте мне, я знаю, что говорю!

- Я… сам… - язык ворочался с трудом, в голове была сплошная каша.

Англичанин покачал головой:

- Позвольте помочь вам, это средство введет вас в глубокий сон, а когда вы очнетесь, станет гораздо легче. Ваш организм творит сущие чудеса!

Возразить я не успел, он уже умело всадил иглу шприца мне в вену, стало горячо и больно, а потом пришли тишина и спокойствие…"

"И вот теперь я оказался в больнице. Очень приличной больнице, надо признать. Но не в Кремлевской же? Куда же мы прилетели, и где мои спасители англичане?

В палате сильно пахло лекарствами и слегка мужским одеколоном.

Мой сосед в очередной раз закашлялся, и я посмотрел на него, решая, требуется ли моя помощь или сам справится.

Соседом по палате оказался мужчина лет сорока на вид со светлыми волосами и крупным, мясистым лицом. Видно было, что он страдал. Кашель разрывал его горло, но остановиться он не мог.