Черноземье 3 (СИ)

Пролетев это небольшое расстояние, сгусток впитался в землю, я за это время успел переключить фузею на среднюю мощность.

И когда совсем небольшой кусок берега разлетелся по сторонам, убивая и калеча лошадей и всадников, пустил второй немного в сторону влево, потом третий в другую сторону.

Через несколько секунд берег и спуск в воду оказались завалены грудой тел, но я на этом не успокоился и поставив максимальную силу сгустка, выстрелил им два раза в каменистый склон нависающего над остальным берегом холма.

Первые три выстрела выкосили всех, кто остался на берегу смотреть на наше отплытие, последние наверняка добили много остальных выживших воинов. Ничего, мне не особо важно, сколько выживет воинов именно этого племени. Главное, чтобы остались хоть кто-то в живых, кто сможет рассказать про произошедшее тут побоище.

Произошедшее потому, что настоящего Мастера оскорбили в его лучших чувствах и начали стрелять в парламентера.

Да еще ему в спину, что вообще никуда не годится. Правда, я и сам не брал с собой белое знамя, обозначающее здесь тоже приглашение к переговорам. Впрочем, сила солому ломит, кто победил на месте, тот и прав потом окажется.

Вскоре мы выпрыгиваем из лодки и так же под прикрытием моего купола стрелы, пусть теперь и довольно редко, но пытаются выбить гвардейцев, затаскивающих лодку повыше.

Я поднимаюсь сам на небольшое возвышение и в бинокль рассматриваю, откуда по нам продолжают стрелять.

— Ага, небольшой отряд оказался за каменным холмом и так смог сохранить себе жизни. А вот теперь не смогут, — и я посылаю максимальный импульс в другую сторону холма.

В прицел хорошо видно, как что-то понявшие степняки бросили натягивать луки и пытаются ускакать подальше, но впитавший сгусток склон внезапно исчезает, все окрестные кусты теряют листву и сами валятся как под гигантской косой.

Да, выстрел аннигиляцией на сотню метров в разлете производит суровое опустошение в дерзких степняках и окружающей их реальности.

Я вижу только несколько лошадей, всадникам на которых повезло прикрыться телами своих товарищей и уйти невредимыми из-под обстрела.

— С сотню врагов точно перебили, — с удовлетворением отмечаю я своим. — Ну что, соколы, приуныли? Видите, как нужно захватчиков нашей земли непоколебимо наказывать! И непостижимо истреблять!

Это уже сам весело спрашиваю своих попутчиков. Находиться без привычки под постоянным обстрелом — довольно тяжкое испытание для психики каждого воина. Сам-то я уже привык давно к защите купола и не сомневаюсь в его способности держать стрелы сотнями.

Когда под рукой имеется заряженный Палантир, конечно.

Потом путь домой, уже к позднему вечеру мы оказываемся перед башней Речных ворот, взятой сейчас под усиленную охрану.