Невеста черного Медведя

Но передо мной стояли два амбала — не убегу!

— Вам-то что? — ощетинилась я, оглядываясь на тропинку.

— Из лесных? — допытывался образина.

— Вам знать зачем? — с этими словами я отступила ещё на шаг.

— Сумка больно странная у тебя, — задумчиво протянул второй.

— Рюкзак обычный, чего в нём странного?! Вам что надо: ехали себе и поезжайте дальше.

— Дезертир, поди, — выглянул возница, — хорош улов. Вяжи его братцы и кляп в рот.

Я рванула с места, да куда там. Повалили на живот, да так, что лицом в снег окунулась. Это разозлило. Лягнув одного, не глядя, сапогом, попыталась встать. Но на мой затылок опустилось что-то тяжёлое.

""Что за манера сразу бить по голове!"" — эта последняя мысль, что пронеслась в моём сознании.

Очнулась, думаю, быстро.

Дёрнувшись потихоньку, обнаружила, что связана по рукам и ногам. Позади слышались удивлённые восклицания.

— А это ты глянь что! Вот вещички чудные. Вроде и штаны, а расцветка бабская.

Сообразив, что, наверное, это про моё трико в цветочек, я насколько могла, осмотрела себя. Куртка застёгнута, шапка, что удивительно, на месте. Плотно же она сидела.

— Это чего? Что за такие штучки белые? Раны, может, ими затыкать?

За моей спиной послышалась возня. Меня подняли за шкирку и посадили.

— Слышь, ты, задохлик, это чего? — перед моими глазами возник тампон.

— Ккх… - я как-то словами подавилась, — раны зажимать, — выдавила из себя, не зная, смеяться мне или плакать.

— А это чего? — я хлопнула ресницами, соображая, что соврать о губной помаде.

— Лицо разукрашивать перед боем в цвет крови, — нашлась я, кажись, не весь мозг мне отбили.

— Значит, лесной! Только чего мелкий-то такой. Кот?

На меня в упор смотрели два двухметровых увальня. И в глазах столько детского любопытства.

— Нет, лось! — сболтнула я первое, что на ум пришло.

— Чего? — она даже рты пооткрывали.

— Лось я! — улыбнувшись, покивала, а сама взмолилась, чтобы перекинуться не потребовали.

Мужики подзависли. Видимо, мой друг Фив действительно был редкой породы.

— Я вам зачем? — пока эти двое соображали, что во мне есть лосинного, я решила разузнать степень своего попадания.

— В Зару свезём на торги. Продадим на работы, — выдали они все свои планы относительно меня.

— А, ну да, — я кивнула.

— Чего нудакаешь, что не страшно? — эти амбалы даже подались вперёд, желая узнать, трясусь ли я там от ужаса или нет.

— Да, пока не очень, — я пожала плечами, и, видя расстройство на лицах мальчиков, добавила. — Ну, приедем — там глянем, может и страшно станет.

Разговор сошёл на нет. Амбалы как-то скисли и приутихли.

Мы сидели на самом краю необычно длинной телеги, а впереди всё пространство занимали мешки и, судя по тому, что из одного из них высыпалась пшено, — это была провизия.