Черное сердце

– Как раз за выходные опросишь. Если результата не будет, то на этом твое участие в деле Пуантье заканчивается.

– Зря ты так, Геннадий Александрович, – с сожалением сказал Шаргунов. – Товарищеская взаимопомощь всегда должна быть.

– Всей бы душой рад, – развел руками Клементьев, – но у меня лишних инспекторов нет!

Клементьев демонстративно посмотрел на часы.

– Обсудите план действий на выходные, а мне в отдел пора.

После его ухода Шаргунов заметил:

– Когда в семье что-то не в порядке, это обязательно сказывается на работе. Не обращай внимания. Я поговорю с Вьюгиным. Если ты понадобишься, он пойдет навстречу.

– Веселенькое дельце! – запротестовал я. – Хуже нет истории, чем оказаться между жерновами.

– Жаловаться потом будешь! – отмахнулся Шаргунов. – Есть что-то еще в деле, о чем ты не успел сказать?

– Гроб на колесиках.

– Что? – изумился начальник милиции.

– В мужском туалете техникума кто-то нарисовал гроб на колесиках, пронзенный молнией. Гроб очень длинный, как раз для Пуантье.

– Ты усматриваешь в этом какой-то намек?

– Кто-то знает об истинной причине смерти конголезца. Этот кто-то – мужчина. Он может быть иностранцем, может – нашим учащимся. Что означает рисунок: ликование по поводу смерти врага или намек о своей осведомленности, я не знаю.

– Мне один человек обмолвился о хулиганских выходках в отношении иностранцев. В техникуме нет сторонников Ку-клукс-клана? Парочка безумцев не объединилась в подпольную организацию?

– Чтобы бороться с врагом, надо иметь врага. У нас учится человек десять африканцев. Какой смысл для борьбы с ними организацию создавать, если они и так разъедутся в течение года? Мне, кстати, их фотографии дадут?

– Держи, все как ты просил.

Начальник милиции выложил на стол пухлый конверт.

– Еще вопрос. Осмотр комнаты Пуантье был?

– Жил он в одной комнате с парнем из Мозамбика. На стенах постеры с полуголыми европейскими красотками, пара книг на французском языке, устав партии, идеологические брошюрки, фотографии родственников. Зимние вещи – нашего производства или турецкие. Летняя одежда вся импортная, приобретена или в Москве, или за границей. В комнате нет ничего примечательного, ничего, что могло бы рассказать о хозяине. С деньгами интереснее. 1 сентября Пуантье отдал коменданту общежития на хранение конверт, в котором оказалось пятьсот рублей полтинниками, почти тысяча французских франков, двести двадцать долларов и чековая книжка. В комнате под матрацем он хранил кошелек с крупной суммой денег: триста сорок рублей и сто долларов одной купюрой.

– Чековая книжка – это круто! Как в «Незнайке на Луне»: пошел, выписал чек, получил деньги в банке.