Черное сердце

Как тебе такой вариант? Не надо никого в тайны посвящать, не нужен сообщник с куклой вуду. Ее можно потом из сумочки спокойно достать и на тестоделительный аппарат посадить.

– Что-то эта история не нравится мне с каждым днем все больше и больше, – мрачно заявил Клементьев. – Разложите все по полочкам и поймете, что лезете в непроходимые дебри. Чтобы убийство прошло без сучка без задоринки, преступники должны иметь познания в медицине и быть уверенными, что от несильного удара током сердце остановится. Это раз. Теперь два. Они должны достоверно знать, что Пуантье выпил возбуждающий напиток. Вполне возможно, что прибор пришлось модернизировать, чтобы увеличить силу тока. У Лаптева в заговоре участвуют три человека, я добавил еще троих. Мог быть и четвертый человек, который незаметно шел за Пуантье и должен был контролировать обстановку в коридоре второго корпуса. Это уже семеро, половина общежития. Слаженная группа из советских и иностранных граждан. Не слишком ли много для одного Пуантье? Когда бы они все успели сговориться? И самое главное, что должен был совершить конголезец, чтобы нажить себе столько врагов?

– Из всех рассуждений Лаптева надо оставить два краеугольных камня, на которые можно будет опереться, – сказал Шаргунов. – Первый – прибор есть, он существует и привезен из-за границы. Второй – на месте убийства была женщина, с которой Пуантье собирался вступить в интимную связь.

– Почему же женщина, а не мужчина? – начал упорствовать Клементьев. – С любовником проще будет. Парень в любом варианте меньше внимания привлечет. Пуантье похвалялся, что имел половые контакты с мужчинами, значит, допускал такую связь. Если мы не найдем в ближайшее время «электрический хлыст» (а мы его не найдем), то будем блуждать в потемках и выдумывать версии, одну диковиннее другой.

– Ты на что намекаешь? – нахмурился Шаргунов.

– Мы не знаем, как выглядит прибор, когда его завезли в СССР, каков его принцип действия. У нас нет мотива преступления, нет конкретных подозреваемых. Из вещественных доказательств есть только примитивная тряпичная кукла и замороженное сердце потерпевшего. У нас, по сути дела, ничего нет, одни догадки. Даже трупа Пуантье нет, он уже на пути в Москву, в цинковом гробу едет. Официально Пуантье умер от сердечного приступа, так что мы ничего не потеряем, если спустим это дело на тормозах.

– Ты предлагаешь оставить убийцу неразоблаченным? – удивился Шаргунов.

– Я предлагаю трезво посмотреть на вещи. Чем ты будешь вину доказывать, если ничего нет?

– Работать надо, тогда что-нибудь появится.

– Поступим так, – решительно сказал Клементьев. – Тебе сколько человек осталось опросить?

– Двух девушек в общежитии, – ответил я.