Черное сердце

Если бы я захотела разоблачить их, то долго бы не прожила. Мне нужно было действовать так, чтобы Мелкумян схватил самое необходимое и сбежал из города навсегда. Тогда я начала плести вокруг него паутину и познакомилась с вашим сотрудником.

– Этот момент мы уже оговорили, – остановил ее откровения Клементьев.

Геннадий Александрович решил в моем присутствии не вдаваться в компрометирующие Матвеева подробности.

– Как тебе удалось узнать, по какому адресу будет проходить очередная игра? – спросил он.

– После того как Мелкумян перестал платить, он стал относиться ко мне как к вещи, как к своей собственности. Он понимал, что я никуда от него не денусь, и перестал скрытничать в моем присутствии, открыто обсуждал детали предстоящей игры, давал помощникам указания по телефону. Воспользовавшись его доверием, я выкрала особенно неприятные для меня фотографии. Мелкумян только с виду был образцом организованности и порядка. Тетрадь с настоящими именами игроков он всегда хранил при себе, ни на минуту с ней не расставался. В порядке он содержал финансовые записи и еще что-то в отдельной тетрадке, а в остальных бумагах у него был бардак.

Мои фотографии он хранил в семейном альбоме, рядом с карточками жены, детей и еще каких-то обнаженных или полураздетых девушек. Моих фотографий было восемь. Пять – эротических. В них разврата не больше, чем на упаковке импортных колготок. На одной из фотографий я была обнаженной, но лицо скрыто распущенными волосами. Две фотографии были действительно неприличными, вот их-то я и похитила. Мелкумян, когда на него нападала ностальгия, рассматривал альбом. Начинал с семейных фото, потом переходил на снимки с девушками. Отсутствие двух карточек он бы не заметил, а если бы обнаружил пропажу, то я сказала бы, что он их сам потерял.

В середине марта ваш сотрудник Матвеев заверил, что для разоблачения Мелкумяна все готово, остается только взять его с поличным на месте проведения игры. В мои планы арест Мелкумяна не входил. Его разоблачение неизбежно повлекло бы месть со стороны влиятельных в обществе игроков. Мне нужно было действовать так, чтобы я осталась в стороне, а друзья Мелкумяна залегли бы на дно и ждали дальнейшего развития событий.

В последних числах марта Мелкумян при мне отдал распоряжение помощникам о месте и времени проведения очередного сеанса игры. Эти сведения я передала вот этому молодому человеку, пришедшему на встречу вместо Матвеева. 3 апреля, вечером, я позвонила Мелкумяну и сообщила, что являюсь тайным агентом уголовного розыска и моим кураторам уже известно о месте и времени игры. Мелкумян был в шоке, кричал в телефонную трубку оскорбительные слова, назвал меня «предательницей» и «крысой».