Черное сердце

– А какой нужен? Я подойду? Вчера ночью неплохой задел на будущее был. Не подскажешь, что означал твой поздний визит, ждать тебя сегодня?

– Завтра поговорим, – отрезала она и вышла за дверь.

На другой день я дежурил, так что разговор не состоялся.

В понедельник на вахте дежурила Глафира Карповна, милая шестидесятипятилетняя старушка. Увидев, что я в форме, спросила:

– Дежурите сегодня, Андрей Николаевич?

– Да, на сутки заступаю.

Вахтерша скрылась за перегородкой, сделала отметку в журнале. По своей инициативе вахтерши отмечали, когда и кто из руководства хлебокомбината зашел на территорию предприятия, когда вышел. В случае необходимости они всегда могли подсказать, где искать директора или главного механика. Меня они отмечали по другой причине: я был их тылом, всегда готовым прийти на помощь. По факту я исполнял роль местной милиции, арбитра в улаживании конфликтов.

По пути на работу я размышлял:

«Мы с Шутовой живем на одном этаже общежития восьмой месяц. До субботней ночи наше общение сводилось к брошенному мимоходом «здрасьте». И то не всегда. Иногда Шутова проходила мимо, рассматривая пол перед собой. В субботу она заговорила в первый раз, и единственное слово, которое она произнесла, было «идиот». В сердцах сказала, от избытка чувств. В воскресенье она разговорилась и перешла на «ты». Что это? Отголосок совместно проведенной ночи или Шутову так припекло, что она стала нервничать? Если так, то я на верном пути.

Но встает вопрос: что дальше делать? Во-первых, надо решить, чего я хочу. Я хочу разобраться и наконец понять, кто же убил этого проклятого Пуантье. Кто участвовал в заговоре против него: кто был организатором убийства, а кто исполнителем. Во-вторых, чего греха таить, я хочу поставить на место Марину Грачеву, возомнившую себя великим комбинатором в юбке. Ну и, в-третьих, надо понять, чего от меня хочет Шутова. Быть может, она вовсе не собралась каяться, а ею движут иные, неизвестные мне мотивы. Чтобы признаться в соучастии в преступлении, необязательно разыгрывать сценку из сказки «Маша и медведи»: пока я, медведь, сидел за столом, шустрая Маша заняла мою кровать. Шутова – вот главная проблема!»

За два квартала до райотдела я вышел из автобуса, решил пройтись пешком, провентилировать легкие на свежем воздухе.

«Общежитие не является единым сплоченным коллективом. Заводские рабочие недолюбливают жильцов, поселившихся по разнарядке райисполкома. Считают, что пришлые жильцы занимают причитающуюся им жилплощадь. Я – исключение. С первых дней я вписался в жизнь общежития, как нож в масло. Немаловажную роль в этом сыграл мой свободный допуск на завод.