Черное сердце

В надежде найти выход из положения я сходил в туалет, перекинулся парой слов со знакомыми. Вернулся. Ирина мирно спала в моей кровати.

«Мне что, до утра ее сон охранять? Нет, так дело не пойдет. У меня на завтра много планов».

Я выключил свет, закрыл дверь на ключ и лег к Шутовой под бочок.

Старинная персидская пословица гласит: «Вошел в баню – надо мыться». Лег с девушкой – надо ее обнять, тем более что на узкой казенной кровати места мало.

Я обнял Ирину, и моя ладонь волей-неволей легла ей на грудь. На уровне первобытного инстинкта я проверил ее упругость, погладил гостью по бедру и попытался уснуть. Тщетно! Сон не шел. Ворочаться, чтобы найти удобное положение, я не мог. Стандартная советская односпальная панцирная кровать не предназначена для комфортного сна вдвоем. Примерно час я лежал, обнимая Шутову, как любимую жену, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить ее сон. Где-то в 1.30 она встала, накинула халат, прошла к столу, в свете прожектора за окном нашла на столе пачку сигарет, закурила.

Ворочаясь, словно во сне, я повернулся на другой бок, стал наблюдать за гостьей. Не докурив сигарету до половины, Ирина заплакала. Закурила новую, затянулась несколько раз, затушила окурок и зарыдала, всхлипывая и причитая:

– Мне-то за что? Я-то что сделала?

Меня подмывало «проснуться» и спросить: «Ты пришла в чем-то покаяться? Начинай! Я готов исповедовать и отпустить грехи».

За окном загрохотали ворота. Шутова закурила очередную сигарету. Пришло время действовать.

– Ира! – спокойным ровным голосом сказал я. – Одну сигаретку мне на утро оставь.

– Идиот! – Она вскочила и выбежала за дверь.

Я проворно встал, закрыл дверь на ключ.

– Хватит с нас гостей! – сказал я замку. – Спать пора.

С удовольствием вытянувшись на кровати, я подумал, что единственное произнесенное Шутовой слово можно истолковать по-разному. Например, так: «Если девушка наутро не скажет парню, что он нахал, то она скажет, что он дурак». А можно так: «Зачем ты лезешь, куда не просят? Пуантье уже давно в аду горит, никому до его смерти дела нет, а ты все копаешь и копаешь, посадить кого-то хочешь».

Засыпая, я решил, что если Шутова причастна к убийству конголезца, то я скрою от начальства этот факт. Но ей, милой безобидной девушке, знать об этом пока не стоит.

Если бы ночью я не остановил Шутову, то произошла бы катастрофа: она бы выкурила все сигареты и мне бы пришлось наутро довольствоваться окурками из пепельницы. Но я был бдителен, не дал соседке по этажу получить никотиновое отравление.

Часов в девять утра, приведя себя в порядок, я пошел в город. В общежитии стояла тишина. После проводов Тимохи парни отсыпались, а девушки и без спиртного в выходные дни спали подолгу.