Черное и черное

А внизу было вышито: «Любимому брату. Да хранит тебя бог!» Слово «брату», судя по тому, как асимметрично оно было расположено и отличалось от всего остального, было вышито только что. Ульриху почему-то показалось, что воздух стал легче и прозрачней, что мир стал светлей и больше, и что жить ему стало намного проще. Еще, он подумал, что Ульрике, сама того не сознавая, всегда знала, что они — разные птицы.

Он развернулся к стоящему на крыльце барону и сказал:

— Прощай, Аксель. И передай мою благодарность Ульрике. У тебя хорошая дочь.

— Я знаю. Я передам. Прощай.

И Ульрих направил коня к городским воротам.

И Аксель фон Мэннинг сказал ему вслед:

— А ты не такой уж и идиот, Боненгаль. Спасибо.

Но Ульрих этого не услышал. Он мчался забрать Эрту, чтобы отвезти ее в замок своего отца и думал, также как недавно Ульрике, серьезно, долго и сосредоточено, ему надо было знать точно, что он думает, чтобы не солгать, прежде чем ответить себе на вопрос: мог он любить Эрту? По-настоящему.

Эпизод 17

Новый дом

Эрта сидела на берегу реки и смотрела в чистое зеркало воды на свое отражение. Водоем она нашла быстро. Это был слишком большой и слишком протяженный водоем, чтобы искать его долго. Все живое здесь могло указать дорогу к нему. Приведя свою одежду в порядок и искупавшись, она хотела поспать до возвращения Ульриха, но что-то помешало ей. Какое-то странное беспокоящее желание, возникшее при мысли о нем. Оно не хотело игнорироваться и не давало ей покоя. Некоторое время она экспериментальным путем, совершая разные действия, на манер детской игры «близко» и «далеко» пыталась понять, что же она хочет. Теперь, сидя у реки и смотря на свое отражение, она поняла, что подобралась к своему желанию очень «близко», и все ее дальнейшие движения с этого места будут уже «далеко». Ответ на вопрос был здесь. В ее отражении.

Все в ней было как обычно. Слишком обычно для всего того необычного, что с ней случилось за последнее время. И эта обычность сейчас и беспокоила ее, не давая расслабиться, чтобы восстановить потраченные силы. Необходимо было что-то в себе изменить. И она стала думать, что именно. Встав на ноги, она начала копаться в многочисленных карманах униформы, осматривая все, что в них находилась и оценивая, насколько каждая вещь могла способствовать решению ее настоящей проблемы. Все неподходящее она убирала назад. В итоге в ее руках осталась только расческа, веревка, прочные карабины-кольца из мягкого пластика и металлические зажимы. Она снова села, положила отобранные вещи на землю возле себя и сняла пояс. Там тоже могло быть что-то, что могло ей сейчас пригодиться. И нашлось. Графический маркер, маркирующие красители и красящиеся медицинские вещества."

"Она начала с красителей. И поняла, наконец, в чем же состояла ее проблема.