Черное и черное

— Откуда?

— Я только что была в его чувствах.

— Чувствах?

— Да, своими чувствами, прямо внутри его чувств, я чувствовала все, что чувствует он. Я так умею.

И заговорила, предупреждая лишние вопросы:

— Я не ведьма. Ты тоже так умеешь, просто пока не можешь. Все люди умеют. Это сложно и нужна помощь врачей. Не таких как сейчас, более мудрых. Мудрость придет к ним только через много-много лет. И потом люди смогут то, что могу я. Все люди. Дети твоих детей тоже. Как я. Я могу быть их ребенком. Я человек. Такой же, как ты.

Он ей верил. Он не пытался ее понять. Он просто ей верил, потому что знал, что она любит его сына, и был уверен, что его сын любил ее, и знал, что его сын ненавидит ложь. Поэтому, он ей верил. Эта его странная вера давала ей сейчас необходимую поддержку для эмпатической регенерации и погружения модбезопасности в привычную спячку. И поэтому, она держалась за его ленту, как ребенок за руку родителя, боясь отпустить и потеряться. Он не знал, что между ними произошло, но если она сказала что между ними все кончено, значит так оно и было. Он думал о сыне, думал, что тот никогда больше не сможет быть ни с одной женщиной, и не будет. Он знал своего сына. И ему было тяжело. Но, он ничем не мог помочь ни ему, ни ей, ни себе. Он очень хотел, чтобы у его сына тоже был сын. Пусть даже незаконный. Он молча смотрел в окно, на пруд, где плавали черные лебеди. Старая пара. Которые ссорились на его глазах много-много раз, которые разлетались, долго не возвращались и все равно прилетали назад и все равно были вместе. Но, люди не птицы. Не птицы, — согласилась Эрта с его чувствами.

Глухой голос Марка нарушил тишину комнаты:

— Эрта, останься до его возвращения.

— Зачем? Ему это не доставит удовольствия.

— А ты любишь его только для того, чтобы доставлять ему удовольствия?

— А разве любовь означает не это?

— Нет. Любовь означает, что ты всегда можешь понять того, кого любишь. И не бояться его непонимания. Даже, если он и не поймет.

Эрта уверенно возразила:

— Я его и так понимаю. Я же знаю, что он чувствует ко мне.

— Нет. Знать, что он чувствует, не значит понимать его, — выразил ответное возражение Марк.

— Понять его ты сможешь, только если поговоришь с ним о его чувствах. Он ведь может сам их не понимать.

— Он не захочет говорить со мной.

— Даже если не захочет. Ты должна попытаться. Потому что любовь — это вера. В того, кого любишь. А ты хочешь от нее уйти.

— Хорошо. Я останусь, — устало согласилась Эрта, — но, я боюсь.

— Ты боишься? Ты не производишь впечатления того, что можешь чего-то бояться. Скорее производишь обратное впечатление, что надо бояться тебя.

— Я боюсь его ненависти.

— Ненависть не может убивать, чего ее бояться?

— Его ненависть может. Меня. Я же ее почувствую.

— У тебя есть твоя любовь. Ненависть не сможет убить ее.