Черное и черное

И даже, если бы не мог, и это было не нужно, она бы все равно не стала изменять его память. Она его слишком любила сейчас. Слишком, чтобы уничтожить хотя бы маленькую часть его души.

Она потеряет его навсегда. Или здесь и сейчас, или потом, когда он будет в безопасности. Она потеряет его в любом случае. Он никогда ей этого не простит. Но, она не хотела, чтобы его потерял этот мир. В котором будет жить она, даже если очень не долго. Она не хотела жить совсем без него ни секунды. Она сможет знать, что он есть, что он жив, дотрагиваться до него своим восприятием. И он никогда больше не захочет ее видеть, и она никогда не позволит себе встать на пути его взгляда. Он будет жить. Пусть даже без нее. Но на одной земле с ней. Когда он и Гром были далеко от страшного места и в полной безопасности, она немедленно покинула его тело. И она заблокировала с ним связь. Она не хотела слышать, как он ненавидит ее.

Холод стены, в которую все еще напряжено упирался ее затылок, привел ее в чувство. Она открыла глаза. Она сидела на полу, поджав под себя ноги. Вокруг стояли шокированные испуганные люди. Стояла объятая ужасом Кристина. Стоял пораженный Марк. Стояла торжествующая Минерва, всем своим видом говорящая: я вас предупреждала. Но, Эрте было все равно. Она покинет этот дом прямо сейчас. Уйдет уничтожить Существ. Сколько сможет. Которые второй раз пытались уничтожить ее мир. Ей казалось, что они преследовали ее. Именно ее, чтобы разрушать все, что ей дорого. Может это чье-то проклятье? Месть? Они духи мести? Убийца многим мог смертельно насолить, она никогда не вычислит в своей памяти наславшего их. Она попыталась подняться, но тело не слушалось ее. Оно было слабым и беспомощным. Первый раз в ее жизни. И она заплакала. Первый раз в ее жизни. Марк опустился возле нее на колени, просунул руки под ее тело, подхватывая его, поднялся, поднимая и ее, и понес по коридорам замка. Она прижалась к нему, ища спасения от сильной боли, которую сейчас испытывало ее существо. Боль тела ее не волновала. Больнее было ее душе.

Марк принес ее к ней комнату и сел вместе с ней на кровать. Некоторое время они сидели молча, и он мерно чуть покачивался, успокаивая ее. Она начала быстро возвращаться в привычную безразличную норму убийцы. Потом она спокойно и твердо сказала:

— Я сейчас уйду. Можно, я оставлю себе платье?

Он опустил свой взгляд на нее:

— Ты любишь моего сына?

Неожиданность этого вопроса ничуть не смутила ее:"

"— Наверное, люблю, — ответила она, не задумываясь.

— Зачем же ты уходишь?

— Наверное, потому что люблю.

— Это из-за твоего приступа? Думаю, его не испугает твоя болезнь. Я видел, что его ничего в тебе не пугает.

— Это не болезнь. Это я. И я его не пугаю. Я ему отвратительна.

— Почему ты так думаешь?

— Я не думаю, я знаю.