Черное и белое (СИ)

Тишина… И вдруг… Вроде бы голос…

Напрягаю слух и точно, будто женский голос… Захожу за лестницу. Тишина… Блин, что за чудеса… Я наклоняюсь и нащупываю деревянную крышку. Холодную, шершавую и в некоторых местах осклизлую. Рука касается металла… Кольцо! Твою дивизию! Вот почему она так спокойно отнеслась к осаде. Берусь за кольцо и откидываю люк. Без фонаря, конечно, хреново, ну да что делать… нащупываю ногой металлические скобы и начинаю спускаться. Надеюсь, здесь не лабиринт.

Спускаюсь и осматриваюсь. Стены сухие, обложенные камнем, что ли, хрен поймёшь. Пахнет землёй. Чёрное, чёрное, всё совершенно чёрное. Проход узкий, я практически задеваю стены плечами. Прислушиваюсь… Больше ничего не слышу. И не вижу. Но надо идти, надо торопиться. И я иду. Иду, иду, иду и вдруг за небольшим поворотом вижу впереди белый свет. И чёрные неясные силуэты.

— Скорее! — доносится до меня голос Марины. — Возьми ты у неё этот сраный чемодан! Давай скорее, Ната! Не заставляй тебя снова бить.

Снова бить! Тварь! Нашёл, нашёл, твою дивизию! Сейчас я вам устрою! Не уйдёте, суки! Только бы не запнуться. Ещё несколько шагов. Тихонько, тихонько, тихонько… Да, да, вот сейчас… сейчас… Я замахиваюсь, заношу руку. Кругломордый идёт прямо передо мной и будто что-то чувствует, предвидит. Ему неуютно, ему не по себе. Я вижу это по тому, как он напрягает плечи, как пытается прислушиваться, чуть втягивая голову.

— Борис, ты? — настороженно спрашивает он через плечо.

Конечно я, кто же ещё? Я, мой друг, я! Можешь называть меня Борисом, но истинное моё имя Возмездие, Неотвратимость и Всем Пи**ец!

— Да! — подтверждаю я его догадку и в тот же миг обрушиваю на голову рукоять «ТТ»."

"Он дёргается, запинается и летит вперёд, выпуская из руки чемодан и что-то ещё не очень тяжёлое, скорее всего ствол. Падая, кругломордый толкает Наташку и она тоже летит вперёд, врезается в Марину и валится на землю.

— Какого хера! — кричит Марина и, развернувшись, светит на меня фонарём.

Повисает напряжённая пауза.

— Брагин! — раздражённо говорит она. — Я же сказала тебе оставаться там.

— Ага, — соглашаюсь я, поднимая руку с пистолетом. — Но я вот решил, что лучше пойду с вами. Наташ, иди ко мне.

— Брось пушку, — холодно произносит Марина и отводит фонарь в сторону. — Брось, сука, пушку.

И теперь, когда свет не бьёт в глаза, я вижу Наташку, стоящую на коленях и приставленный к её голове пистолет. По спине скатывается ледяная капля, а волосы на голове становятся дыбом.

— Се человек, — говорит Марина, как бы вверяя Наташкину судьбу в мои руки.

— Марин, ты не выстрелишь, — говорю я, тяжело сглатывая ставшую густой и солёной слюну.

Накатывает удушливая волна, будто принося запах из её квартиры, металлический и сладкий.

Ствол моего пистолета смотрит ей прямо в лоб.