Черное и белое (СИ)

Делаю ещё несколько шагов и останавливаюсь. Ставлю чемодан на землю и, подняв голову, произношу:

— Се человек.

— Иди вперёд, человек!– раздаётся приказ и разлетается эхом, отражаясь от голых стен. — Чемодан не забудь.

Я толкаю ворота с другой стороны проезда и оказываюсь во дворе.

— Ступай прямо!

Передо мной стоит парень в спортивном костюме и короткой куртке. В руке пистолет. Он стволом показывает, куда мне следует двигать. Внутренний двор представляет собой печальное зрелище. Ржавые бочки, груды пиломатериалов, кучи песка, осыпающиеся стены строений и выбитые окна.

Я прохожу мимо него. Рожа круглая, в оспинках, глаза цепкие, на голове спортивная шапочка.

— Направо! — командует он.

Иду вдоль низкого строения, упирающегося в полуразрушенную церковь у северной стены. Конвоир следует за мной.

— Поворачивай налево! Вдоль здания!

Делаю, как велено. Идём вдоль длинного здания с дверями. Должно быть, это кельи монахов и камеры для узников в более позднее время.

— Стой! — командует конвоир. — Открывай дверь. Заходи.

Я захожу в довольно просторное и тёмное помещение со сводчатым потолком. В нос бьёт затхлый земляной запах. Глаза перестраиваются и я вижу Марину, стоящую в центре комнаты. Она держит пистолет в одной руке и рацию в другой. А у задней стены на стуле под почерневшей, едва различимой иконой Богородицы сидит Наташка. Сердце запекается. Правая рука прикована наручниками к кольцу в стене, губы разбиты, на подбородке засохшая кровь.

— Егор! — горячим шёпотом выдыхает она.

— Ты цела? — спрашиваю я.

— Да…

— Не бойся, Наташ, всё хорошо. Сейчас пойдём.

— Тихо-тихо, голубки, — смеётся Марина. — Ещё рано радоваться. Ты оптимист, я смотрю. Всё принёс? Руки подними. Она-то цела, а вот я пострадала. Придётся тебе заплатить за это.

Я опускаю чемодан и поднимаю руки. Смотрю на неё. Куртка на плече порвана и, судя по утолщению на рукаве, там повязка. Ну, а как ты хотела.

— Принёс, да не всё, — спокойно отвечаю я.

Марина держит меня на прицеле, а конвоир начинает обыскивать. Обыскивать и выкладывать на стол свои находки.

— Почему не всё? — поднимает брови Марина.

На запылённый и непонятно как оказавшийся здесь современный канцелярский стол ложится «ТТ», патроны и бархатный мешочек с лилией. В мои высокие ботинки он заглянуть не догадывается. Лошара.

— Первый-первый, я третий, приём, — хрипит рация.

Голос прерывается и понять его не так уж просто — стены толстые. Мешают.

— Слушаю тебя, третий, — отвечает Марина.

— С западной и северной стороны регистрирую автомобили, предположительно со спецназом и военными.

— Военными? — удивлённо поворачивается ко мне похитительница.

— КГБ, — пожимаю я плечами. — Может, «Каскад» или «Вымпел», а может погранцов пригнали. Не знаю.