Черное и белое (СИ)

Кто ругал советскую кухню? Они просто не там её пробовали. В ресторане гостиницы «Москва» даже французские гурманы плачут.

— Ничё так подфартило, — грубо ржёт Сеня. — Нормалёк, пацаны, ага. Кабак фартовый, в натуре.

— Слушай, — говорю я, когда официант отходит. — Сеня — значит Семён?

— Нет, так-то я Арсен, вообще-то, — скалится он, поблёскивая золотом зубов. — С детства прилепилось Сеня.

— А сам откуда родом? Из Геленджика?

— Не, я из Прохладного. Слыхал такой?

— Слыхал, как не слыхать, — киваю я. — Бывал даже.

Правда в прошлой жизни…

— Хороший город.

— Хороший, — кивает он. — Наверное. Тока я с детства в Геленджике, родаки переехали, я ещё малой был. Ну и, короче, так вот…

— А сейчас они где?

— Кто? — не понимает он.

— Родители.

— Нету…

— Ну, прости.

— Да похер. Ты лучше скажи, чё вчера-то вышло?

— Ничего не вышло, благодаря тебе. Спасибо, Арсен.

— Да ладно, чё… Свои люди, сочтёмся.

— Почему предупредил? — спрашиваю я, серьёзно глядя ему в глаза.

— Да просто, чё. Разве причина нужна? Смотрю, ты кент нормальный. Вот и всё.

Он пожимает плечами и улыбается.

— Да? — с сомнением говорю я. — А те твои кенты, которые в подъезде лежать остались? Ненормальные были?

— Ну… типа да… Они вообще мне не кенты, так-то… Чмыри, по большому счёту. Чмошники. Туда им и дорога, короче.

— Хм… понятно. Ну, ладно… А ты, значит, щипач?

— Я-то? — изумляется он. — Ну как сказать… Щас вернусь.

Он поднимается из-за стола.

— Где туалет?"

"Я показываю. Он кивает и идёт через зал. Оглядывается на нас и в этот момент сталкивается с дородным товарищем в костюме.

— Ой, простите, пожалуйста…

— Внимательнее, молодой человек! — надменно замечает тот.

— Да-да, извините, папаша…

Неужели?

— Заметил что-нибудь? — спрашиваю я у Толика.

— Нет. Думаешь успел вытащить?

— Сомнительно, — хмыкаю я.

Кабарда уходит в туалет и, вернувшись через пару минут, кладёт на стол бумажник.

— Серьёзно? — удивляюсь я. — Это ты у того мужика вытащил?

Он только смеётся и ничего не говорит.

— Отдай, — хмурюсь я.

— Правда что ли? — удивляется Сеня. — Просто так взять и отдать?

— Отдай.

— Ну, ладно, — разочарованно выдыхает он.

Встаёт и, дойдя до места столкновения с дородным товарищем, выпускает бумажник из опущенной руки, кашлянув в момент, когда тот касается пола. Кругом снуют официанты, ходят посетители, стучат приборы, гомонят едоки. И посреди всего этого движения и многолюдья Сеня Кабарда выбрасывает ворованный кошелёк.

Казалось бы, все должны замолкнуть и вытянуть в его сторону шеи. Но никто ничего не замечает. Сеня возвращается за стол и почти в тот же миг товарищ, растеряв всю надменность, диким взглядом обшаривает пол, рассеянно и хаотично мечась по залу. И, о, счастье! Вот он! Вот он родимый.