Черное и белое (СИ)

В это дело у нас вовлечены Куренков и Большак. А ещё семейка Шмитц. Поэтому будут присутствовать Маркусс и Валдис. И нужно бы ещё с Мартой увидеться, узнать, как у неё дела после всех этих приключений. И отдать шифровку для моего багамского адвоката.

Ну, а вечером после банкета нужно ещё посидеть со Злобиным и Смирновым. Он, кстати, будет приглядывать за процессом, чтобы никто не лез и не мешал. В милиции у Маркусса вроде тоже есть кто-то, но это, как раз слабое место в схеме. Нужно, чтобы у нас был прямой контакт и собственные взаимоотношения с этим человеком или людьми. Но Маркусс пока нам его не отдаёт. Так что это ближайшая задача дяди Юры.

Заходит бодрый и энергичный Куренков.

— Ну что, орлы, готовы? — жизнерадостно приветствует он нас.

— За орлов спасибо, — усмехается Платоныч. — Готовы, Роман Александрович, готовы.

— Тогда поехали. Как в песне, да? Он сказал, поехали, он махнул рукой!

Мы выходим в фойе. Лёша и Алик, конечно, выглядят неплохо, но не идеально. Надо им купить костюмы для подобных мероприятий, а то девяностые же ещё не наступили и спортивный стиль пока ещё не прировняли к деловому.

Навстречу нам через фойе идёт Валдис. В костюме и лёгком плаще. Белозубая улыбка, элегантность, очарование.

— Машины уже готовы, — говорит он. — Доброе утро.

— Сани уж поданы, — поднимает палец Куренков. — Доброе, коли не шутите.

Мы двигаемся на выход и в самый последний момент позади меня раздаётся знакомый голос.

— Брагин! Иди-ка сюда! На минуточку.

Твою дивизию! Ну ты и прилипала!

Я останавливаюсь и поворачиваюсь назад. Прямо передо мной стоит Кухарчук. Рожа надменная, руки в карманах, в уголке рта спичка. Комиссар Коломбо, твою дивизию…

— Я говорю, сюда подойди! — с вызовом бросает он.

15. Нам не жить друг без друга

— Вах-вах-вах! — улыбаюсь я. — Какие люди! Пётр Николаевич, собственной персоной. Не скажу, что долгожданная, но точно неожиданная встреча.

Я подхожу к нему и с нескрываемым удовольствием разглядываю синюю шишку на лбу. Это от Злобинского пистолета.

— Ну и чё? — кивает мне барсук-хорёк Кухарчук.

— Ничё, — с недоумённой улыбкой пожимаю я плечами. — А у вас чё? Ну, кроме шишки на лбу…

У него едва заметно дёргается правый глаз. Похоже, события последних дней и, вполне вероятная, взбучка от начальства изрядно расшатали его нервишки и оголили проводки нервных кабелей и жгутов.

— Вот, что я тебе скажу, умник, — прищуривается он. — А ты прикрой варежку и послушай.

— Ладно, — соглашаюсь я.

— В отличие от тебя, я очень хорошо вижу будущее.

— Правда? — открыто смеюсь я.

Он злится, но старается держать себя в руках."

"— И в этом будущем, — продолжает он, — тебя ждёт незавидная участь.

— Плач и скрежет зубов? — уточняю я. — Но это, скорее ваше будущее. Геенна огненная ещё при жизни.