Черное и белое (СИ)

— Вот, — смеётся Валдис. — Видишь? Наталью уже не отличить от коренной рижанки.

— Ты едешь? — спрашиваю я у Марты, когда мы возвращаемся к делам.

— Куда? На соревнования?

— Да, в Америку.

— Еду через две недели, — подтверждает она. — Будем играть с «Ред хедс» в Нью-Йорке.

— Обалдеть, — качаю я головой. — Круто заниматься спортом, да?

— Ага, — смеётся она. — Ещё бы тренировки пореже проходили, а поездки почаще, вообще отлично было бы. Что нужно сделать? Купить джинсы?

— Джинсы? — усмехаюсь я. — Шутишь? Джинсами мы сами сможем весь Нью-Йорк засыпать, особенно когда вот это оборудование придёт.

Она хохочет. Смеётся она громко и заразительно, раскачиваясь всем корпусом — то сгибаясь чуть не пополам, то откидываясь на спинку стула."

"— Вот, — говорю я и протягиваю ей незапечатанный конверт с вложенным в него письмом. Нужно отправить письмо на Багамы.

— Ого! — начинает она. — У тебя что, родственники там?

Но, задав вопрос, она тут же закрывает рот ладонью.

— Прости, не надо было спрашивать.

— Никаких проблем, — мотаю я головой. — Всё нормально. Единственная загвоздка… текст зашифрован, поэтому, если кто-то нежелательный увидит… Короче, вопросы могут появиться.

— Не проблема, — уверенно отвечает она, — я же дочь контрабандиста, так что знаю, как письма перевозить. Не волнуйся, это же не высокоточный токарный станок.

Возможно, в будущем мы сможем использовать телетайп для передачи инструкций Мозесу Лански, но пока только голубиная почта.

Когда мы возвращаемся в гостиницу, Наташка как бы невзначай интересуется, какого это собственно хрена я целовался с чужой бабой и признавался ей в любви.

— Сама-то ты с Валдисом вполне себе с удовольствием лобызалась, — усмехаюсь я.

— Это в отместку тебе, — щурится она.

Приходится долго читать лекцию, о том что друзья и приятели нередко одаривают друг друга символическими поцелуями встречаясь и расставаясь. А любовь есть чувство разноплановое и друзей тоже можно и должно любить, хотя и не так, как невест и законных супруг. Для закрепления материала приходится показать, как именно нужно любить невест.

— Егор, — тихонько говорит она, когда обессилившие мы лежим, балансируя на грани яви и сна.

— А… — не сразу отвечаю я.

Из окна льётся тусклый фонарный свет. Он падает на потолок жёлтым прямоугольником. Нужно было задёрнуть шторы… А, впрочем… Всё равно…

— Давай не будем венчаться… — говорит Наташка.

— Почему?.. Это ж гарантия…

— Какая? — не понимает она.

— Верности…

— Да ну тебя… Как-то страшно… И странно… Не по себе… мы же неверующие. Комсомольцы, всё-таки…

— Зря…

— Ну… это же и потом можно, правда?

— Ага, — отвечаю я, засыпая.