Черная ведьма желает познакомиться

 – Ты сказала, крыса?

Колени у жениха подломились, и он осел на диван, вернее, на краешек, едва не махнув пятой точкой мимо кожаной подушки. Бренди из бокала выплеснулось на ковер, кожаные туфли и немножко на светлые штаны.

– Что с ней случилось?

– Эволюционировала, – совершенно серьезно объявила я.

– До крысы? Почему не до милой пушистой кошечки?! Дороти ведь такая милая! Обычно… когда не собирает дорожные сундуки и не швыряет мне в голову графины.

– Ну… не успела? – получилось почему-то вопросительно и не очень-то вразумительно. – Сначала она отрастила панцирь, а только потом хвост. И еще такую резвость приобрела, не догонишь, если решит размять лапы и удрать.

Разговор прервал неожиданный женский визг, сотрясший гостевое крыло. Признаться, в замке Нортон мне приходилось слышать вопли и пострашнее. После истерики Томми, заплутавшего в подземелье во время игры в прятки и оравшего почище голодного вепря, меня никакие крики не пугали, но Картер вздрогнул, чуть не выронив бокал с остатками бренди.

– Спасите! – голос Имоджен, сильный и поставленный, как у оперной певицы, рассекал тишину глухих коридоров. Я поднялась и оправила никогда не мнущееся платье.

– Ты куда? – удивился Картер.

– Кажется, Дороти нашлась, – обрадовалась я и, стуча каблуками, вышла из библиотеки.

– А она терялась?!

Комнату рыжеволосой гостьи было легко отгадать по визгливым неразборчивым выкрикам, доносившимся изнутри. Мы с Картером переглянулись и припали к двери, прислушиваясь к тому, что происходит в спальне. Судя по грохоту, Имоджен ломала мебель и рвала полог на кровати, а потом вдруг заголосила:

– В окно ее!

– Проклятье, она сейчас Дороти выбросит! – екнуло у меня сердце.

Боясь остаться без подопечной, я заставила подельника потесниться и приложила ладонь к замочной скважине, заткнутой изнутри носиком ключа. Брызнула вспышка. Картер пробормотал что-то себе под нос, не иначе как восхитился моими навыками домушника, а потом мы дружно ввалились в чужую спальню.

Совершенно точно пауза, последовавшая за нашим вторжением, была достойной любых театральных подмостков. Взлохмаченная Имоджен в красном корсете жалась у изголовья кровати, а не менее растрепанный Уильям в красноречиво расстегнутой на груди рубахе замер возле открытого окна. В вытянутой руке он двумя пальцами зажимал лапу жабы, висевшей вверх тормашками.

Первой отмерла рыжеволосая красотка и принялась, не глядя, нашаривать край покрывала. Следом спохватилась я, убоявшись, что жаба взбрыкнет, вырвется из рук мучителя и слетит со второго этажа.

– Немедленно отдайте Дороти, пока у нее не случилось кровоизлияния в мозг! – подскочила я к Бренту-старшему, вернее, подпрыгнула, потому как чуть не споткнулась о перевернутый пуфик.