Черная ведьма желает познакомиться

Посреди стола было водружено огромное блюдо с вареными сосисками, но я так и не решилась их испробовать, не вполне уверенная, что ни одной из этих сосисок не было в связке, хвостом воздушного змея летевшей следом за удирающей кошкой.

Когда еда закончилась, все решили развлечься игрой в бридж. Конечно, кроме отца Грегори, которому светлая Богиня не велела веселиться, но, судя по мрачной физиономии, пока ночью высшее руководство спало в райском саду, он превращался в заядлого картежника.

Я рассчитывала отлично провести вечер, ведь черные ведьмы никогда, ни при каких обстоятельствах не проигрывали в азартные игры, но выяснилось, что Дороти терпеть не могла карты. Сильнее ненавидела только кошек.

В дурном настроении и ужасно голодная, я вернулась в спальню. Однако, как водится, если у черной ведьмы не задался вечер, то новая неожиданность себя ждать не заставляла. Застегнутое с помощью колдовства платье не расстегнулось. Одежда Имоджен взяла меня в плен! Не иначе как мстила за то, что хозяйка лишилась богатого любовника.

Я щелкала пальцами, пытаясь справиться с рядом пуговиц, но только натворила дел: распахнула занавески, зажгла все свечи в комнате и, кажется, в коридоре. Еще запалила камин, расстелила кровать, а платье осталось застегнутым. С очередным щелчком шнуровка подтянулась сильнее, одарив меня осиной талией.

Замучившись строить из себя самостоятельную черную ведьму в тринадцатом поколении, я зашептала колдовской клич о помощи, похожий на тот, каким живые мертвяки привлекали к своим могилам-ловушкам жертв.

– Уильям… – закрыв глаза, прошипела я. – Помоги!

Зов был обязан потусторонним шепотком разнестись по коридорам старого особняка, достичь ушей адресата и заставить его со всех ног кинуться в спальню.

Глянула в зеркало на платье-ловушку и тихонечко прошелестела:

– И ножницы тоже прихвати…

Уселась в кресло и начала ждать. Часы на ночном столике тикали, время шло, а Уильям с ножницами все не являлся, что никак не вязалось с концепцией принца, готового спасти даму в беде даже ценой продутой партии в бридж (тем более что играли даже не на золотые, а на паршивые медяки).

Сложив руки на груди, я закрыла глаза и снова потребовала:

– Уильям…

– А у тебя здесь жарко… и очень светло, – отозвались из дверей. – У Мэри от такого расточительства случится приступ удушья.

Привалившись плечом к косяку, Уильям, явно не запыхавшийся от самоотверженного бега по длинным коридорам, разглядывал ярко освещенную комнату.

– Ты всегда так вызываешь мужчин к себе в покои? – с ироничной улыбкой уточнил он и мягко прикрыл дверь.

– Как? – агрессивно отозвалась я из кресла, стараясь не думать о том, насколько привлекательно выглядят его руки, когда у рубашки до локтей закатаны рукава.