Черная вдова, или Ученица Аль Капоне

– Егор, я действительно не понимаю…

– Охренеть, Коваль, ну ты и актриса! – засмеялся он. – Как ты-то могла этого не знать? Ведь ты ведешь все дела по проекту, ты – правая рука Мастифа! Не знала она!

– Я клянусь тебе, что даже речи никогда не заходило о том, чтобы влезть на территорию Сени!

– Конечно, это ему с бодуна померещилось! – усмехнулся Малыш. – И с этого же бодуна он пообещал, что мой офис, если что, взлетит на воздух.

– Так, разберемся! – пообещала разъяренная неудачей Коваль, хватая пальто и открывая дверь. – Ты еще поймешь, как во мне ошибся!

Она вылетела из кабинета, мальчики подорвались с дивана, а растрепанная секретарша пробормотала, утирая слезы:

– Всего доброго…

– И тебе не хворать, – ухмыльнулся Касьян.

– Что, уроды, развлеклись? – беззлобно спросила Марина уже в лифте. – В одной упряжке со мной сработали? Я, значит, с шефом, а вы с секретаршей? Бригада сексуального террора?

Телохранители оглушительно заржали:

– Скажете тоже, Марина Викторовна! – утирая выступившие от хохота слезы, выдохнул Волк.

– Домой? – спросил Саня, выезжая с парковки.

– Нет, к Мастифу.

На пороге мастифовского кабинета Марина неожиданно столкнулась с Корейцем, злобно зыркнувшим в ее сторону и нахально преградившим вход.

– Отвали! – оттолкнув его, она ворвалась внутрь и с порога заорала:

– Ты что, спятил? Ты за кого меня держишь, за лохушку с куриными мозгами? Что еще за хрень с этим участком?

– Не ори! – приказал Мастиф, морщась. – Что случилось?

Старик не любил громких звуков, сам разговаривал исключительно вполголоса, считая, что к нему обязаны прислушиваться. Сейчас ему тоже не понравилась выходка Марины, он убрал в папку какие-то бумаги, аккуратно закрыл ее и, сложив на гладкой поверхности стола морщинистые руки в пигментных пятнах, повторил свой вопрос.

– Не прикидывайся идиотом! – снова заорала Коваль, и, схватив со стола пепельницу, грохнула ее об пол.

– Полегчало? – насмешливо спросил Мастиф, глядя на разлетевшиеся по полу осколки. – Что, Малыш плохо отодрал, не понравилось?

– Пошел ты!"

"Она плюхнулась в кресло, закурила, пытаясь взять себя в руки. Старик рассматривал разъяренную женщину с нескрываемым интересом – лицо Марины в такие моменты становилось странно привлекательным, от него просто невозможно было оторвать взгляд. Мастиф называл это «дьявольским магнетизмом». Но сейчас ему нужно было добиться от нее объяснения причин, а потому он поднялся из-за стола, достал из мини-бара бутылку «Хеннесси» и снова опустился в свое мягкое кожаное кресло.

– Остыла? – с усмешкой поинтересовался он, плеснув Марине в стакан коньяка. – Теперь по делу давай.