Черная моль

— Ты не ушиблась, девочка?

— Слава Богу, нет! Но я просто обязана была сделать что-то, чтоб выразить свою благодарность. И не сомневалась, что тебе и в голову не придет разоблачить этот мой маленький обман… а потому я… Однако, — тут ее осенило, — ты, похоже, знаком с моим разбойником?

— Конечно знаком, Молли. Это не кто иной, как Джек Карстерс, о котором я так часто тебе рассказывал.

Она, округлив глаза, с изумлением смотрела на милорда.

— Но как он… Неужели вы и есть самый близкий и дорогой друг моего мужа, лорд Джон?

Джек покраснел и поклонился.

— Был некогда, миледи, — сдержанно ответил он.

— Некогда! — с укоризной воскликнула она. — О, да вы бы только слышали, как он говорил о вас! Однако теперь будет лучше потолковать вам с глазу на глаз. Догадываюсь, вам так много надо сказать друг другу, так что я, пожалуй, оставлю вас одних, — тут она снова мило улыбнулась им обоим и, послав воздушный поцелуй мужу, выпорхнула из комнаты.

Карстерс затворил за ней дверь и вернулся к Майлзу, который, откинувшись в кресле, пытался, как и подобает настоящему мужчине, скрыть свои чувства.

— Ладно, Джек, садись и давай послушаем твою историю.

Милорд скинул свой длинный плащ и выпустил из рукавов спрятанные в них манжеты. Затем достал из кармана элегантного алого сюртука для верховой езды табакерку, которую открыл небрежным жестом. Не сводя с О’Хары насмешливого взгляда синих глаз, кокетливо сунул в ноздрю понюшку табаку и прошелся по комнате, мелко семеня ногами.

Майлз рассмеялся.

— Что сие означает?

— Перед вами, дорогой друг, сэр Энтони Ферндейл Барт собственной персоной! — и он отвесил изысканный поклон.

— Да, похож. Однако же, сэр Энтони Ферндейл Барт, присядьте и объясните мне все.

Джек опустился на край стола и закинул ногу на ногу.

— Не думаю, Майлз, что могу рассказать что-либо, чего бы вы не знали. Вам ведь известно, что произошло у Дэра за картами ровно шесть лет тому назад?

— Как раз это мне и неизвестно! — отрезал О’Хара.

— Ты меня удивляешь. Я думал, все до сих пор только и судачат об этой истории.

— Да будет тебе, Джек! Уж со мной-то мог бы и не валять дурака. Не забывай, ведь я тебе друг.

— Разве? Думаю, если б ты знал всю правду, то не стремился бы называть меня другом.

— Не было момента в моей жизни, чтоб я не испытывал гордости, называя тебя другом! И тебе это прекрасно известно, шалопай ты эдакий! Да, я слышал дурацкую историю о картах, но неужели думаешь, что я в нее поверил?

— Слишком уж она очевидна, чтоб не верить.

— Возможно. Но полагаю, что знаю тебя достаточно долго, и хорошо, чтоб верить в разные небылицы, которые мне о тебе рассказывают.