Черная моль

А карета у них громадная и колеса выкрашены в желтый цвет?

— Да, ваша милость. Сразу видно, эти джентльмены много о себе воображают.

— Вполне вероятно. А на том, что поменьше, одежда, должно быть, вся… э-э… в грязи?

— Не видно, сэр. Его загораживает тот большой, толстый.

— Мистер Шмель… Джим!

— Сэр? — Джим торопливо отошел от окна, уловив в голосе хозяина резкие нотки."

"Он увидел, что господин его привстал с кресла и держит в руке жилет с горохово-зеленым рисунком по желчно-желтому полю. Держит, брезгливо зажав между большим и указательным пальцами. Под его суровым взглядом Джим потупился и выглядел теперь как школьник, уличенный в мелкой провинности.

— И ты хочешь, чтоб я надел вот эту… пакость?

Джим, не сводя с жилета мрачного взгляда, кивнул.

— Да, сэр.

— Но разве я не говорил, что нужен кремовый тон?

— Да, сэр. Я думал… думал, это и есть кремовый.

— Но, друг мой, это, это… я даже не могу сказать, что это такое! Да еще этот рисунок — в горох! — он содрогнулся. — Убери эту мерзость!

Поспешно бросившись к хозяину, Джим выхватил у него из рук оскорбившее вкус милорда одеяние.

— И принеси мне вышитый шелковый. Да, вон тот. Он особенно приятен глазу.

— Да, сэр, — смущенно согласился Джим.

— На этот раз прощаю, — добавил милорд и подмигнул слуге. — А что тем временем проделывают двое наших приятелей?

Солтер подошел к окну.

— Входят в дом, сэр… Нет, этот похожий на паучка джентльмен остался. Похоже, он куда-то торопится, ваша милость.

— Ага!.. — пробормотал его хозяин. — Можешь помочь мне надеть этот камзол… Благодарю.

С определенными усилиями милорду все же удалось влезть в камзол из тонкого шелка, который, оказавшись на нем, так и прилип к спине — так великолепно он на нем сидел. Он выпустил из рукавов кружевные манжеты и, слегка хмурясь, надел на палец кольцо с изумрудом.

— По всей вероятности, мне придется задержаться здесь на несколько дней, — заметил он после паузы. — Чтобы… э-э… отвести подозрения, — и он искоса, сквозь ресницы, взглянул на слугу.

Не в правилах Джима было вмешиваться в дела хозяина, мало того — он уже утратил привычку удивляться чему бы то ни было. Ему было вполне достаточно получать от него приказы и усердно и быстро исполнять их, а также боготворить Карстерса, проявляя при этом поистине собачью преданность. Он был всегда готов следовать за ним и счастлив служить ему, покуда хватало сил.

Карстерс нашел его во Франции, в совершенно плачевном состоянии. Прежний хозяин был вынужден отказаться от его услуг, поскольку вдруг обнаружил, что в кармане у него ни сантима. Карстерс нанял Джима в слуги и с тех самых пор тот служил ему верой и правдой, каждым своим жестом и поступком стараясь доказать свою преданность лорду Джону.