Черная башня

Из-за соседней двери не раздавалось ни звука, кроме размеренного храпа Грейс Уиллисон. Урсула протянула руку и зажгла свет. Лампочка была самой маленькой мощности, какую только сумел найти Уилфред, но все равно почти слепила глаза. Урсула представила слепящий прямоугольник света, выдающий ее намерения всему миру. Она знала, что никто не увидит его, однако воображение все равно вдруг наполнило мыс шумом бегущих ног, громкими криками. Урсула уже не плакала, и все-таки распухшие глаза видели комнату, словно на полупроявленной фотографии: размытые, искаженные силуэты, колеблющиеся, тающие, различаемые сквозь слепящую завесу, пронизываемую иголочками света.

Она выждала. Ничего не произошло. Из соседней двери по-прежнему раздавалось лишь хриплое и мерное дыхание Грейс. Следующий шаг был легок: Урсула уже проделывала его дважды. Она скинула обе подушки на пол и, пододвинувшись к краю постели, осторожно сползла на мягкие валики. Хотя подушки и смягчили удар, ей показалось, будто вся комната содрогнулась. Молодая женщина снова подождала. Из коридора не донеслось ничьих торопливых шагов. Она приподнялась, села на подушках, прислонившись к кровати, и стала продвигаться к изножью. Вытянуть из халата пояс оказалось совсем нетрудно. И тогда Урсула начала мучительный путь к двери.

Ноги у нее были парализованы, вся сила, что осталась, заключалась в руках. Мертвые ступни лежали на холодном полу, белые и вялые, точно рыбы, пальцы распластались, будто отвратительные наросты. Линолеум был не полированным, но ровным, и она скользила по нему с удивительной скоростью. Урсула вспомнила, с какой радостью она когда-то обнаружила, что у нее получается задуманное. Что она может, пусть этот способ нелеп и унизителен, передвигаться по комнате без помощи кресла.

Однако теперь предстоял более дальний путь. Хорошо, что двери в крыле были современными, хлипкими и, чтобы открыть их, требовалось всего лишь опустить ручку. Урсула связала пояс халата в петлю и со второй попытки ухитрилась набросить ее на ручку. Потянула — дверь тихонько открылась. Вытянув из-под себя одну подушку, Урсула выбралась в тихий коридор. Сердце грохотало в груди так, что, казалось, выдаст ее своим стуком. Она снова стянула пояс с ручки и, преодолев несколько футов коридора, услышала, как закрывается дверь.

В дальнем конце коридора всегда горела одна тусклая лампочка в темном плафоне, поэтому Урсула хорошо видела короткий лестничный пролет, что вел на второй этаж. Туда-то она и стремилась попасть. Добраться до лестницы оказалось на диво легко — линолеум в коридоре, хотя его тоже никогда не натирали, был еще более гладким, чем в спальне. А может, Урсула просто усовершенствовалась в избранном способе передвижения.