Черная осень

Нини плохо помнила тот день, когда погибли родители.

Она помнила, как их всех собрали в одной комнате, как страшный дядька говорил что-то, а потом… Потом – боль. И темнота.

Останься она одна, она бы там и умерла.

Ее привела в себя Анна.

Анна вытащила ее из того страшного дома, Анна увезла ее прочь, Анна уничтожила их следы, Анна вытащила из нее пулю, лечила сестру, успокаивала, закрывала собой, заботилась, дотащила до Ирольска…

Нини и вообразить не могла.

Тогда все казалось спокойным и обыденным. Да, Анна – старшая сестра, она заботится о младшей, чего странного?

Откуда у Анны столько сил? Столько твердости, решительности, жесткости и даже жестокости?

Нини не могла ответить на этот вопрос. Нет, не могла…

Неужели она бы тоже так смогла?

Девушка прислушивалась к себе, но ответа не было. Нет, не смогла бы она так. И она искренне удивлялась, почему справилась Анна. А с другой стороны – если у сестры и внебрачный ребенок есть?

Кто знает, чему еще научилась Анна?

Как-то Нини не дружила с Анной. Так получилось – две сестры были по одну сторону, три – по другую. А Нини была младшенькой, любимой, да еще и практически копией Аделины. Не сложилась у них дружба с Анной, Нини и не слишком огорчалась. А вот сейчас…

Она была обязана Анне жизнью, рассудком, вообще – всем! И собиралась этот долг отдать.

А для этого сначала надо было выжить!

Таможенник скривился так, словно перед его носом не семейство эфроев оказалось, а горсть слизняков, к примеру. Или кладка медведки. Что-то очень гадкое, инстинктивно отвратительное и вонючее.

У него даже усы зашевелились, словно в них тараканы бегали.

Нини вздохнула – и решительно закрыла глаза.

Вот о таком ее Анна и предупреждала, такого и боялась. Борха, униженно кланяясь, протянул подорожную и паспорта.

– Вот, жом. Наши бумаги…

– Бумаги! – проворчал таможенник. Взял, покривился, но взял… – Эфрои, одно слово! Бежите, как крысы!

Борха поклонился. Не помогло. Таможенник разворчался еще и пуще того.

– Порядочные люди сейчас супротив тирании встали, на фронт идут, а вам лишь бы шкуру свою спасти, лишь бы ноги унести… вот в каком государстве такие нужны?! Как есть – грязь человеческая! Очисток!

Нини сжала покрепче зубы.

Молчи, дура, молчи!!!

Помог Полкан. Сунулся под руку, мол, чеши. Нини и принялась наглаживать псину за ушами. За время путешествия она не просто смирилась с собакой – оценила его.

Друг, помощник, средство от хандры и грусти, умное и преданное существо. А вот мать не хотела никаких животных рядом. Ни собак, ни кошек. Отец вообще любил стрелять по пролетающим над дворцами птицам… завести кого-то?

Даже канарейку в клетке девочкам не дозволялось.

Почему-то сейчас Нини казалось, что зря.

Полкан был решительно умнее, порядочнее и обаятельнее многих придворных.