Черная метка

Несколько раз хотел пригласить вас на ужин, но, как известно, у меня собственные проблемы. Поэтому полагал, что вряд ли сумею чем-то помочь, кроме как взять на себя как можно больше вашей рабочей нагрузки.

– Вы отвечали на звонки, когда родственники хотели говорить со мной? – спросила я откровенно.

– Это нетрудно, – заметил Филдинг, – это самое меньшее, что я мог для вас сделать.

– Боже мой, – простонала я, обхватив голову руками. – Не могу поверить.

– Джек, меня всегда можно найти на работе за исключением тех дней, когда я даю показания в суде. Почему мои звонки перенаправлялись вам? Меня никто не ставил в известность.

Теперь смутился Филдинг.

– Разве вы не понимаете, как бы глупо я выглядела, отказываясь отвечать на вопросы опечаленных, скорбящих родственников?

– Я просто думал, что...

– Это какой-то бред! – воскликнула я, начиная злиться. – Если бы вела себя подобным образом, я была бы недостойна своего места. Мне следовало бы уволиться! Как я могу не сопереживать потерям других людей? Как могу не чувствовать их горе, не выслушать вопросы, стараясь облегчить боль, и не сделать все возможное, чтобы отправить на электрический стул ублюдка, по вине которого они страдают?

Я готова была заплакать. Голос дрожал.

– Черт возьми, по-моему, нам надо вернуть публичные повешения.

Филдинг оглянулся на закрытую дверь, словно боялся, что меня могут услышать. Я глубоко вздохнула и начала понемногу успокаиваться.

– Как давно это продолжается? – спросила я. – Сколько раз вы отвечали на мои звонки?

– Последнее время их было много, – неохотно признался он.

– Много – это сколько?

– Возможно, в каждом втором законченном деле за последние два месяца.

– Этого не может быть, – возразила я.

Он промолчал, а я чем дольше думала над его словами, тем больше уверялась в его правоте. Последнее время родственники обращались не так часто, как раньше, но я не обращала на это внимания, потому что подобные звонки не отличались регулярностью, их невозможно было предсказать. Некоторые хотели услышать все подробности. Другие звонили, чтобы дать выход гневу. Некоторые вообще ничего не хотели знать.

– Тогда следует предположить, что на меня поступали жалобы, – сказала я.

Родственники считали меня высокомерной и бесчувственной. И я их не виню.

– Некоторые жаловались.

По выражению его лица можно было видеть, что жалоб было немало. Я не сомневалась, что некоторые люди написали обо всем губернатору.

– Кто переводил вам эти звонки? – спросила я сухо, боясь, что, как только выйду из библиотеки, начну крушить все на своем пути, как разъяренный торнадо.

– Доктор Скарпетта, нет ничего необычного в том, что вы не хотите обсуждать с родственниками некоторые мучительные для вас вопросы... мне это казалось разумным.