Шепчущий череп

– Это катакомбы, или оссуарий, место, куда складывают кости, когда старое кладбище переполнено, – сказал Локвуд. – На этих трех рисунках показаны места, где лучше всего искать Источники. А на четвертой картинке… – Он перевернул пергаментный лист и внезапно замолчал на полуслове.

Четвертая картинка отличалась от предыдущих. На этот раз мужчина был изображен стоящим в комнате возле деревянного стола и что-то собирал из кусочков нескольких костей. Было похоже, что он распиливает кости и собирает из них какой-то маленький круглый предмет.

– Это инструкция, – сказала я. – Она рассказывает о том, как изготовить костяное стекло. И этот идиот Бикерстаф работал по этому руководству. Пятая картинка есть?

Локвуд взял последний лист пергамента и перевернул его.

В центре рисунка было нарисовано зеркало из костяного стекла, установленное на низкой колонне или пьедестале, увитом плющом и украшенном какими-то большими бледными цветами. Слева, чуть в стороне от пьедестала, стоял все тот же мужчина и, приложив одну руку козырьком к глазам, напряженно смотрел в сторону стекла. По другую сторону пьедестала стояла целая толпа странных типов в ветхих лохмотьях. Все они были чудовищно худыми. У некоторых из них все еще сохранились лица с прилипшими к черепам волосами, другие уже полностью превратились в скелеты – под их одеяниями угадывались костяные руки и ноги. Одним словом, ни одного из них назвать здоровяком было нельзя. Все они смотрели в сторону костяного стекла и стоящего перед ним мужчину с таким же интересом, с каким изучал их он сам.

Мы молча смотрели на пергамент, на эту массу фигур. В освещенной солнцем комнате повисло молчание.

– Все равно не понимаю, – сказала наконец я. – Для чего все-таки сделали это стекло?

– Чтобы смотреть сквозь него, – севшим голосом ответил Джордж.

– Это не зеркало, – кивнул Локвуд. – Это окно. Окно в потусторонний мир.

Редко бывает, чтобы мы все трое так сильно и одновременно испугались. Ну да, открывая могилу миссис Барретт, мы, конечно, подскочили не хуже олимпийского чемпиона по прыжкам в высоту, но тогда дело было ночью. А посреди белого дня? Нет, такого с нами никогда не случалось. Но произошло сейчас, когда кто-то вновь побарабанил по стеклу ногтями и в кухонное окно заглянула чья-то тень. Мы увидели царапающую стекло костистую руку, тощую шею, бледные пряди волос на загадочной бесформенной голове. Я подскочила на своем стуле, опустевшее кресло Локвуда отъехало и врезалось в холодильник, а Джордж отпрыгнул так далеко, что влетел в стоящие возле двери швабры и, испуганно ругаясь почем зря, принялся отпихивать их от себя.

Какое-то время никто из нас не мог произнести ни слова, затем к нам вернулась способность мыслить здраво и логично.