Череп под кожей

Кукла и набор для игры в марблс с маленькими цветными шариками – и то и другое принадлежало королеве в детстве. Веер, старые рождественские открытки, пузырьки для духов из хрусталя с серебряным напылением и эмалью и множество маленьких серебряных предметов – крючки для корсетов, цепочки на пояс, молитвослов и держатель для цветов. Но их внимание привлекла правая витрина. Там находились менее приятные реликвии, словно это было продолжением музея преступлений Эмброуза. Он пояснил:

– Обрывок перед вами – часть веревки, на которой повесили доктора Томаса Нейла Крима, отравителя из Ламбета, в ноябре тысяча восемьсот девяносто второго года. Льняная ночная рубашка в пятнах с ажурной вышивкой принадлежала Констанс Кент. Это не та рубашка, в которой она перерезала горло своему маленькому сводному брату, однако тоже представляет определенный интерес. Эти наручники с ключом сняли с рук молодого Курвуазье, который убил своего господина, лорда Уильяма Расселла, в тысяча восемьсот сороковом году. А эти очки надевал доктор Криппен. Поскольку его повесили в ноябре тысяча девятьсот десятого года, он на девять лет выпадает из интересующего меня периода, но я все равно не смог устоять.

Айво спросил:

– А мраморная детская ручка?"

"– Насколько я знаю, у нее нет криминального прошлого. Ее следует перенести в зал памятных вещей или другое помещение, но я не успел переделать экспозицию. Тем не менее среди реликвий, связанных с убийствами, она смотрится не так уж плохо. Человек, который продал ее мне, согласился бы с этим. Он говорил, что от ее вида у него кровь стынет в жилах.

Кларисса молчала, и, посмотрев на нее, Корделия заметила, что ее взгляд остановился на изваянии с выражением страха и одновременно отвращения, при том что другие экспонаты такой реакции не вызывали. Пухлая детская ручка из белого мрамора лежала на фиолетовой подушечке, перевязанной шнуром. Самой Корделии она тоже казалась неприятной, сентиментальной и омерзительной, бесполезной и лишенной эстетической ценности, что, однако, вполне соответствовало модным тенденциям в изготовлении мелких предметов искусства того времени.

– Но она же просто ужасна! Отвратительна! Где только вы ее откопали, Эмброуз? – воскликнула Кларисса.

– В Лондоне. У одного знакомого. Возможно, это единственная уцелевшая копия частей тела королевских детей, сделанных для королевской семьи в резиденции Осборн, как говорят, руками Мэри Торникрофт. Возможно, это бедняжка Пусси[17], старшая дочь монарха. А может, перед нами мемориальный предмет. А если она вам не нравится, Кларисса, то вам нужно посмотреть коллекцию в Осборне.