Череп под кожей

Сделав над собой усилие, она снова посмотрела на пропитанное водой тело, над которым так отчаянно трудился Саймон. Он уже был близок к изнеможению, когда Эмброуз наклонился и, ощупав пульс на запястье Мунтера, произнес:

– Бесполезно. Он мертв. Он холоден как лед. Вероятно, пролежал в воде несколько часов.

Саймон ничего не ответил и продолжил механически закачивать воздух в неподвижное тело, словно исполняя некий эзотерический ритуал.

– Мы должны сдаться? – вмешалась Роума. – Я думала, это надо делать несколько часов.

– Но не в тех случаях, когда пульс уже не прощупывается, а тело остыло.

Но Саймон словно не слышал их. Ритм его резкого дыхания и странных содроганий скрюченного тела становился все более сбивчивым. Именно тогда они услышали голос миссис Мунтер, тихий, но резкий:

– Оставьте его. Он мертв. Разве вы не видите, что он мертв?

Саймон услышал ее и встал. Его била крупная дрожь. Корделия вытащила из-под головы Мунтера халат и набросила ему на плечи. Эмброуз повернулся к миссис Мунтер.

– Мне очень жаль. Вы знаете, когда это случилось?

– Откуда мне знать? – Она помолчала, потом добавила: – Сэр, я не сплю с ним в одной кровати, когда он пьян.

– Но вы, должно быть, слышали, как он выходил. Он же не мог уйти бесшумно в таком состоянии.

– Он покинул комнату чуть раньше половины четвертого утра.

– Жаль, что вы мне не сказали, – произнес Эмброуз.

Корделия подумала: он говорит с таким неудовольствием, будто она собиралась взять недельный отпуск, не спросив у него разрешения.

– Я думала, вы платите нам за то, чтобы мы избавили вас от лишних хлопот и неудобств. Он и так достаточно натворил за один вечер.

Больше, казалось, добавить было нечего. Сэр Джордж шагнул вперед и сделал знак Саймону.

– Лучше внести его внутрь.

В тоне миссис Мунтер появились новые нотки.

– Не заносите его в помещения для слуг, сэр, – быстро проговорила она.

– Разумеется, не будем, если вы считаете, что так правильнее, – мягко сказал Эмброуз.

– Именно так я и считаю. – Она повернулась и зашагала в противоположном направлении.

Остальные смотрели ей вслед. Потом Корделия побежала за ней и схватила ее за руку.

– Пожалуйста, позвольте мне пойти с вами. Думаю, вам не стоит оставаться одной. – Она удивилась, увидев, что взгляд, обращенный к ней, исполнен откровенной ненависти.

– Я хочу побыть одна. Такие, как вы, ничем мне не помогут. Не волнуйтесь, я не собираюсь накладывать на себя руки. – Она кивнула на Эмброуза. – Можете так ему и сказать.

Корделия вернулась к остальным.

– Она не хочет, чтобы кто-то провожал ее. Говорит, что с ней все будет в порядке."

"Никто не ответил. Все продолжали стоять вокруг тела, глядя на него, прямо как были, в халатах и мягких тапочках, заглушавших шаги.