Человек в чужой форме

Эти вот детальки — любовники, денежки, в кассу внесенные, покойный казначей Павленко-махинатор, — уже что-то, а никак не мои домыслы и личные антипатии. Опираясь на это, можно попытаться.

Сергей для порядка заметил:

— Да чего там, это Катерина все.

— Между прочим, как там красавица наша? — улыбаясь, спросил Богомаз. — Мерзавка, такой талант в землю закапывает. Лучшая же голова на курсе.

— Нормально все, жива-здорова, — осторожно заверил Акимов и смутился (откуда ему знать, что имеет в виду товарищ следователь?).

— Ну это главное. — Подписывая пропуск на выход, Богомаз попросил оставить телефон для связи, на всякий случай, и дал свой прямой, пригласив звонить по любому поводу: — Елисеевой поклон.

…На следующее утро Сорокин выдал сотрудникам новую ориентировку:

— «Разыскивается по подозрению в совершении тяжкого преступления Яковлев Владимир Викторович, 1900 года рождения, русский, роста выше среднего, сутулится, носит очки, лоб высокий, залысины» и тэ-дэ, и тэ-пэ… Хотя, надо полагать, вам эти приметы и без меня известны, так — не так? — как бы мимоходом спросил капитан, вперяя в Акимова взгляд, пронизывающий до печенок.

Остапчук невольно выручил: вчитавшись в описание, присвистнул:

— Серега, так это не тот перец очкастый, якобы из госбезопасности? Который с деньгами и в шляпе.

— Да? — осторожно спросил Акимов. — Какое совпадение.

— Бывает, — клацнул Сорокин, но более ничего не сказал.

Глава 9

Настроения никакого не было вылезать из дома на ночь глядя, но Оля настаивала. Колька, оказывается, тоже не в форме, уработался, бедолага, а дочка чуть не плакала:

— Неужели ж пропадут билеты? Мам, премьера же! Мам, Малый театр! Жаров, Ильинский, Пашенная!

И пошло-поехало. Понятно все, что Малый, что театр, но ведь так устала, сил нет. Поваляться бы на диванчике, успокоиться, навести порядок в мыслях. Увы, дочь была неумолима, а просто так, без веских оснований отказываться от культурной программы как минимум непедагогично.

С другой стороны, никто не мешает, выполнив этот самый минимум, то есть прилично одевшись, добраться, купить программку, расположиться в зале и регулярно, вовремя подносить к очам бинокль — заниматься своими делами. То есть переживать и думать, думать, думать…

У главбуха продолжалось тихое беснование, переходящее в язву желудка: «Скажите на милость, как проводить мне все эти нововведения? Откуда взялись эти вещи, которые должны быть взяты на баланс, а как я их возьму, на каком основании? Или недалек тот день, когда при инвентаризации будут обнаружены котельная или железнодорожные пути?»

Вера Вячеславовна чуть не застонала.

Ветка. Железнодорожная.