Человек-невидимка в стразах

У вас такие есть?

– Конечно, – не удивилась Лада Сергеевна. – Это одноместные боксы с удобствами. Хотя мне было бы скучно лежать без соседки.

– Храпящая старушка под боком никого не обрадует, – хмыкнула я.

– Вы правы, – легко согласилась Ермакова.

Мы некоторое время говорили о преимуществах и недостатках платных медицинских услуг, и я решила затронуть главную тему встречи.

– Насколько я знаю, ваша больница переполнена, кое-кто часами лежит в коридоре приемного покоя, ожидая, пока на него обратит внимание врач.

Лада Сергеевна погрустнела.

– Тут ничего не сделать. Врачей не хватает, мест тоже. Мы и так в двухместных палатах ухитряемся четырех больных разместить. Не имеем права отказать ни одному человеку: бомжу, нищему, цыганке, наркоману, пьянице, жертве ДТП или инфарктнику. Постороннему трудно представить, какой здесь сумасшедший дом!

– Сочувствую, – иезуитски сладко протянула я. И начала сочинять: – Один мой знакомый в январе попал сюда после небольшой аварии. Сергей промаялся часов пять на передвижной кровати, а потом ушел, не дождавшись врача.

Ермакова смущенно кашлянула.

– Такое случается. Наверное, в приемном покое запарка была. С другой стороны, радуйтесь, что ваш приятель не оказался в таком состоянии, когда персонал должен остальных бросить и к нему спешить. Если медики к больному не торопились, значит, и не было у него ничего страшного, – оптимистично сказала Ермакова.

Я кивнула. Знакомая аргументация, те же слова произнес врач Александр Григорьевич, когда я пожаловалась ему на пофигизм местных эскулапов.

– Вы правы, но вряд ли медсестры обладают третьим глазом и способны без томографа или рентгена разглядеть внутренние повреждения, – не сдержалась я. – Если человек лежит тихо на каталке – это не значит, что с ним полный порядок. А вдруг пациент потерял сознание?"

"– Нас ругают за превышение лимита смертности, – пояснила Лада Сергеевна, – никому не хочется премии лишиться, врачи хоть разок, да поинтересуются состоянием больного.

Я подавила возмущение, напомнив себе, что пришла узнать сведения о пациенте из вип-палаты, а не для того, чтобы читать Ермаковой нотации на тему врачебной морали и этики, и задала следующий вопрос:

– Сергей мучился в коридоре, а в то же время палата номер сто один была пустой. Вам не кажется, что пострадавшего следовало положить туда?

Правый глаз Лады Сергеевны начал косить.

– Это помещение находится в личном ведении нашего главврача.

– А человек, жертва аварии, стонал на сквозняке в коридоре, – я сгустила краски. – Как это вяжется с милосердием?

Ермакова насупилась.

– Я здесь ни при чем! Романенко хозяин, у него и спрашивайте. Но только сто первая никогда не пустует.